#ПутЁвые_заметки

Он собирается в гости — и в этом ритуале вдруг проступает что-то почти тревожное, будто каждое движение должно быть выверено, чтобы скрыть настоящую дрожь внутри. Бреется, стараясь не спешить, но всё равно чувствует, как лезвие чуть царапает кожу, напоминая, что он живой, тёплый, не фарфоровый. Потом возится с галстуком: тот скользит, не ложится как надо, и эта маленькая непокорность будто специально подкидывает сомнение — а точно ли готов?

Щётка ходит по вельвету, выметая пыль из шершавых бороздок, но та упрямится, цепляется, остаётся в складках, в самых незаметных местах. И в этом есть какая-то горьковатая правда: как ни старайся, безупречность не даётся до конца, всегда найдётся деталь, которая выдаст, что ты не статуя, а человек.

В голове — лёгкий шум, похожий на тот, что остаётся после пары глотков сухого белого вина: не опьянение, а скорее тонкая, звенящая ясность, когда все чувства обостряются. Свежая рубашка приятно холодит кожу, и это ощущение — будто граница между ним и миром стала тоньше. Он смотрит в зеркало, а оттуда глядит кто-то слегка чужой: выбритый, выглаженный, собранный, будто упакованный в новую роль. И вдруг приходит странная мысль: так ли чувствует себя цветок, когда его ставят в вазу? Надрезают стебель, поднимают на самый верхний ряд, выставляют напоказ — и он стоит, растерянный, между красотой и уязвимостью.

Наверное, цветку и весело, и жутковато одновременно: он заметный, важный, но при этом совершенно беззащитный. Хрупкий, как фарфоровая дива — такой, что боишься лишний раз коснуться, чтобы не выронить. И вот он выходит из дома: туфли поскрипывают, шаги торопливые, ломкие, будто он боится рассыпаться от собственной собранности. В воздухе зябко, но это не от холода улицы — это от ожидания, от того, что впереди встреча, и он несёт себя, как тот самый цветок: старательно, бережно, но с тайной тревогой, что высота окажется слишком большой, а внимание — слишком пристальным.

#Сашины_тексты