Человек, который никуда не ходил

Первую книгу про птиц Джон Берроуз написал, сидя в глухом офисе спиной к сейфу. В 1860 он служил клерком в Министерстве финансов в Вашингтоне и буквально сторожил хранилище с деньгами, а за конторкой писал про дроздов и лесные цветы Катскильских гор, где вырос на ферме. Из этих заметок получилась книга «Wake-Robin», а следом ещё два десятка томов, которые при его жизни разошлись тиражом больше миллиона экземпляров. Его эссе печатали в школьных хрестоматиях, по стране работали сотни «клубов Берроуза», и несколько поколений американцев учились различать птиц по его текстам. При этом за сто сорок лет на русский язык его не переводили ни разу.

Что он такого сделал? Проповедовал особое нимание к природе. Его современники-натуралисты уезжали далеко в поисках приключений. Берроуз же купил участок на западном берегу Гудзона, построил там дом и десятилетиями ходил одними и теми же тропами. Открывающее эссе книги «Знаки и сезоны» так и называется — «Зоркий взгляд», и его первая мысль звучит как программа для нас с вами: достаточно сесть в лесу, в поле или на берегу реки, и почти всё интересное придёт к тебе само — птицы, звери, насекомые; а когда глаз привыкнет к месту и свету, увидишь и цветок, который годами искал напрасно. Дальше он объясняет, что смотреть надо на своё, знакомое: вот здесь, в радиусе прогулки, за год проходит столько же событий, сколько в экспедиции, просто их нужно уметь прочитать.

Читать — ключевое слово. Для Берроуза природа устроена как текст, и «знаки» из названия книги — это буквально печатные знаки. Когда далёкие холмы видны неестественно чётко, будто воздух стал линзой, — жди шторма. Есть особый оттенок утреннего багрянца на востоке, который обещает грозу. Если муравьи в панике тащат яйца под землю при чистом небе — прогулку лучше отложить. Погода, по его наблюдениям, окончательно определяется к одиннадцати утра, а «день сегодняшний — родитель завтрашнего». Он учит различать, чем пахнет ветер с моря и чем — с гор, по каким веткам сосны понятно, какая была зима, что произошло в гнезде, где вчера были яйца, а сегодня пусто, и кто из соседей — синица, поползень, дятел — как переживает январь. Он записывал даты прилёта каждой птицы год за годом и предлагал делать так же: тогда одна и та же тропа перестаёт повторяться, потому что каждый раз ты сверяешь её с прошлым годом.

Вторая часть метода — честность. В 1903 Берроуз напечатал в Atlantic статью «Настоящая и поддельная естественная история», где разнёс модных тогда авторов вроде Эрнеста Сетона-Томпсона за то, что они приписывали животным человеческие сюжеты: лисы у них учили детей, а птицы жертвовали собой. Разгорелся большой скандал, в который через несколько лет включился даже Теодор Рузвельт. Берроуз настаивал: смотри на зверя долго и записывай то, что видел, а не то, что хотел бы увидеть. Именно за это обращение к природе как к первоисточнику ему создали памятник в виде специальной премии: с 1926 года лучшую американскую книгу о природе награждают медалью Берроуза.

Отрывок из «Зоркого взгляда» уже можно прочитать в «Горьком» — я открыл его и поймал себя на странном ощущении, что примерно так написал бы и сам (или хотел бы), если бы умел сидеть на одном месте. Писатель размышляет о том, что оставшийся дома натуралист получает свои дальние страны в виде сезонов, которые сами приходят к нему по очереди.

Перейдем к делу. Книги Берроуза не переводили на русский полтора века ровно до этого момента: «Знаки и сезоны» выходят в издательстве talweg в переводе Марии Славоросовой — той же, что переводила «Естественную историю Селборна», которую мы с вами разыгрывали зимой. Предзаказ открыт. Отправляемся в приключение.