Лëха

(Первая часть текста)

Я совсем не рад, что приходится писать очередной некролог по тому, кого знал лично, и кого унесла на тот свет специальная военная, но подтверждение гибели моего старого знакомого, и когда-то близкого друга и партийного товарища обязывает это делать вновь.

Осенью 2013 года я закрутил вокруг себя небольшой водоворот. Вернувшись с открытого съезда партии "Другая Россия" я открыл в своём городе региональное отделение партии нацболов и стал искать в команду сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных…

В итоге у его истоков встали три человека: я, Никита Воробьев и Алексей Загорский. Собственно об Алексее и пойдет речь дальше.

Наверно, все те, кто создают отделение нацболов в своих городах, поначалу проходят стадию незамутнённого горения этим делом, кто-то сгорает дотла, кто-то выгорает в скучный и серый уголек, а кто-то носит в себе огонь до конца.

Мы горели первые пару лет ярким пламенем на весь наш провинциальный город: митинги, пикеты, первые настойчивые вызовы в правоохранительные органы, общение с журналистами, восторги или же непонимание старых друзей и знакомых, в общем, всё то, что окутывает начинающего оппозиционного активиста и так дурманит порой голову.

А уж что говорить про поездку на съезд «Другой России» в 2015 году! Тогда мы всем отделением получили партбилеты из рук Эдуарда Вениаминовича, много и жадно после съезда пили и общались с другими регионалами, тем самым встраиваясь в костяк организации нацболов.

Но романтический период юных радикалов всегда подходит к концу, когда они ещё неопытные, искренние и честные встречаются с миром системной политики. Десять лет назад, в начале лета 2016 года началось бурление политмасс по поводу очередного выборного цикла, в том числе и в областную думу Великого Новгорода.

Лёха предложил тогда пойти на выборы от какой-нибудь системной партии, раз нацболам не дают регистрации. Нам ввиду нашей неопытности хотелось попробовать себя и в этой сфере, но было большой ошибкой не ставить партийное руководство в известность.
Вскоре появились и лёгкие деньги в системной политике, что запудрили нам голову, я пытался всё же пускать их на наше отделение, а мой друг всё чаще смотрел на это с будто бы помутнённым взором и отдалялся от меня.

В середине жаркого лета 2016 года я поехал в Москву на исполком, где меня вполне справедливо распекли по полной за наше самоуправство. У Партии была чёткая линия на бойкот выборов, а мы совершили ошибку, за которую ожидаемо поплатились. Но вскоре Лёха ушёл, громко хлопнув дверью, сочтя, что системная политика важнее, чем все те два года, что мы вместе отдали партии нацболов в нашем регионе. Его уход сломал во мне что-то простое и человеческое, что, наверно, является излишним в руководителе даже небольшого регионального отделения.

Полтора года мы не общались, он делал свою политическую карьеру, а я свою. В то время, как мы выходили на акции за "Отобрать и Поделить", он собирал новгородских рыбаков в защиту озера Ильмень и пытался стать своим в местном новгородском политсерпентарии.

Спустя время мы встретились уже как члены разных партий, я был и остался нацболом, он же вошёл в ряды "Коммунистов России", но мы решили забыть былые обиды и объединить усилия в создании в Великом Новгороде единого фронта несистемных левых организаций без участия системной КПРФ.

Пару лет снова хоть и из разных окопов, но одним фронтом мы вели огонь по капитализму и социальным проблемам в нашем городе. Яркие шествия и митинги, задержания после этих же митингов и инфоповоды в СМИ.

Потом каждый из нас прошёл свой личный ад, мне было суждено пройти своё испытание, ему своё.

Он встретил свою la femme fatale, стал больше уходить в маргинальный образ жизни, к которому был и ранее склонен, блошиный мир местной региональной политики пожевал его и невкусно выплюнул, как он делает со всеми неудобными ему людьми.