Я тут покажу кусок, к которому мне просто необходимо сделать иллюстрацию однажды😩

Булат взвыл от боли. Его единственная рука потянулась к треснувшему гвоздю смоковницы и с силой вытащила его из развороченной глазницы. Густое витэ залило бледную щёку.
— Тупая сука... Тебе же сказали...
Ветер смолк. Люба почувствовала, как дрогнули плечи, и что-то острое входит ей в грудь. Лицо Булата приблизилось. Движение было столь быстрым, что оставило позади парня огненный след — борозды от вспыхнувшего яростью глаза.
— Я... От крови бруха!
Тело обожгло от нестерпимой боли. Ладонь Булата прошла грудь насквозь, резанув пальцами сердце.
Где-то за спиной раздались крики и плач. Это была Германова. Она рыдала не переставая. Так громко, что хотелось её заткнуть.
"Надо было рубить вторую..." - только успела подумать Люба. Надо было рубить, рубить, а когда лезвие затупится о кости, когда древко рассыплется в щепки, бить голыми руками - и впиваться зубами в горло, пока не останется только один.
Нельзя никого спасать. Люба перехватила пальцами его руку в своей груди и потянула его ближе к своей оскаленной пасти.
Мир вокруг заволокло туманом. В кровавом мареве исчезла ржавая клеть платформы, остов панельки и налитый злостью взгляд Булата. Билась теперь она - та, что была сильней, несмотря на переломанные кости.
— Чего это вы развели вдруг, - сбоку раздался чей-то знакомый хрипловатый бас. - Спасать правильно.
Борис выплыл из тумана, поравнявшись с девушкой. Из-за стены тумана донёсся взрыв, приглушённые вопли и свист ветра в волосах.
— Боритесь, Люба. Какой бы ни была битва. А не то... Вместо вас жить будет только она.
Старик затянулся сигаретой.
Клубы дыма смешивались с красным маревом. Любе хотелось огрызнуться, что он последний, кто должен говорить ей об этом. Что в конце концов все предают. Но это были бы просто оправдания - очередная слабость.
Она вдохнула дым и сделала еще один подход - вытянув руки в поисках невидимой опоры.
На этот раз должно получиться.
— За всех не скажу, мало ли слабаков на свете, - Борис бросил сигарету под ноги. — Но мы-то вас не такой воспитали! Хватайтесь!
Туман рассеялся. Люба летела к земле. Мимо в воздухе проносились обломки балок, кирпича и подожжённых досок. Где-то высоко наверху виднелось повисшее в воздухе тело Германовой.
Пальцы поймали край балки. Люба качнулась, и тело само сделало выученное движение - инерцией ее кинуло вперед, и она вылетела на балкон этажом ниже. Подобрав к пробитой груди колени, она свернулась на полу, усыпанном бетонной крошкой.

#vtm_Рождество