В своей прекрасной книге о Переделкинском городке писателей Анна Кознова цитирует, в частности, дневники драматурга Александра Афиногенова - сначала по неизвестным причинам обласканного советской властью, потом так же необъяснимо впавшего в опалу, а после снова внезапно прощенного - и погибшего во время бомбардировки в 1941 году, за несколько дней до предполагавшегося отъезда в Америку (вместе со своей женой, американской коммунисткой, он должен был агитировать за открытие второго фронта).

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ

В 1937 году Афиногенову 34, он сидит на своей переделкинской даче, ждет ареста, соседи - за вычетом Пастернака - обходят его стороной, как зачумленного, а сам он ищет смысла в происходящем с ним - и внезапно берется за огромную генеалогическую схему античных богов и героев.

"...Так вот — внимательно вчитываясь в жизнь вокруг себя — сам как бы включаешься в нее и странно, что ты сейчас оторван и одинок. Но у тебя есть своя работа—составление карты античных героев и богов—карта уже подвигается к концу и получается очень интересной, работа захватывает, когда отрываешься от Юнон, Аполлонов и Эдипов — с трудом припоминаешь, что ты под Москвой, в нетопленой даче—«начинаешь жизнь сначала» — кажется, что жизнь никогда и не останавливалась для тебя, что все так и будет, как было прежде,—но потом возвращаешься к случившемуся и опять поскорее погружаешься в карту. Это—не трусость, это сознание того, что ты сам беспощадно и навсегда отрезал от себя свое прошлое — опять тот же самый вопрос об умирании и воскрешении встает передо мной... я — умер, умер, умер... и теперь кто-то третий чертит эту карту и всматривается в осеннюю листву соседнего леса".

В сущности, не так ли мы все. Моя карта богов и героев, мне кажется, почти готова.