Все пишут, какую роль в их жизни сыграл Лев Рубинштейн - напишу и я. Тем более, что это очень просто: если бы не Рубинштейн, я бы, скорее всего, вообще не стала критиком.

В 2001 году я чувствовала себя ужасно крутой, потому что больше не занималась черт-те чем, а работала в интернет-провайдере редактором и даже самолюбиво помышляла о следующей карьерной ступенечке. Денег хватало уже не только на еду, но даже и на съем убитой однушки, а для души я немножко писала книжные рецензии в одно давно уже не существующее интернет-издание.

Тут нужно сделать важное уточнение: до 1999 года я ничего новее блаженного Августина в руки не брала, но после окончания университета обнаружила, что если писать о новых книжках, то тебе эти самые книжки дадут бесплатно (книги в мой тогдашний бюджет влезали не без усилия). Это, как вы понимаете, послужило ключевым фактором - вот я и стала почитывать и пописывать.

А потом однажды мне на рабочую почту в интернет-провайдере написала письмо Дина Годер, редактор отдела искусства в новом, еще не запустившемся еженедельнике, который так и назывался - "Еженедельный журнал". Это было время, когда легендарный журнал "Итоги" закрылся, а его команда занялась новым проектом - и вот в этот-то проект им и понадобилась я. Дина прочла пару моих текстов, решила, что я им подхожу, и предложила созвониться и обсудить условия - зарплату, например. Я никого в редакции журнала не знала даже близко - я ж не читала ничего новее блаженного Августина, поэтому и "Итоги" не читала, знала только, что их очень любит мой лучший друг. Не знала я и того, что в редакции работает Лев Рубинштейн - честно говоря, я считала, что он классик и умер лет десять назад. Я вообще подумала, что это розыгрыш - ну разве кто-то будет платить зарплату за то, чтобы читать книги и о них писать. Особенно платить такую зарплату мне.

Ну, в общем, я позвонила по указанному в письме Дины номеру, и это был не личный, а редакционный номер, и трубку снял Рубинштейн. Я представилась и спросила Дину, ожидая, что в ответ меня обидно пошлют, но вместо этого Рубинштейн сказал - "Это говорит Лев Рубинштейн, сейчас позову Динку". А я, опешив (ну надо же, он жив и даже, кажется, не очень старый!), ужасно невежливо сказала "Здравствуйте, Лев Рубинштейн". И это, как выяснилось, был разговор, изменивший всю мою жизнь на двадцать с лишним лет вперед. Через неделю я уволилась из интернет-провайдера, а еще через две получила первую в жизни визитную карточку, на которой было написано "Галина Юзефович, литературный обозреватель".

Лев Семеныч радовался мне как никто - главным образом потому, что с моим приходом в редакцию "ЕЖ" его перестали заставлять писать о книжках самого (он это умел делать виртуозно, но страшно не любил). Возможно, поэтому, а возможно просто от природной доброты он окружил меня какой-то поистине отеческой заботой - водил меня за ручку по первой в моей жизни ярмарке Non/ficiton, со всеми знакомил и каждому говорил - это Галя, она теперь у нас пишет о книгах, вы уж ее любите, пожалуйста, я проверю. Он первым читал мои тексты и по тому, как он хмыкал (о, это было высокое искусство хмыка, от неодобрительного до восторженного), я понимала, получилось у меня или нет. Словом, если Дина Годер была моей матерью в профессии, то Лев Семеныч, вне всякого сомнения, стал мне в ней отцом.

Когда умирает близкий человек, теряешь не только его, но и тот кусок жизни, который был у тебя с ним связан. Жена Льва Семеновича, его дочь и внучка, его самые близкие друзья потеряли неизмеримо больше, но я тоже чувствую, как от меня откалывается огромный кусок и уходит куда-то в темную глубину.

Где бы я была, если б не Рубинштейн.

Спасибо, Лев Семеныч. Я вас очень, очень люблю.