MOMENTO FINIS
Каждый день Нина и Ольга ходят в бассейн «Чайка» и называют это место раем. Рай находится в центре Москвы, облаком пара висит над Остоженкой, манит теплой водой, круглогодичным летом, открытым небом. Разовое посещение — три тысячи, абонемент на год — восемьдесят. Джакузи и баня включены, уроки сальсы и ангельский массаж за доп. плату.
Нине семьдесят три, и она считает себя секс-символом «Чайки». Красный купальник и красный бант, завистливые взгляды и молодой (шестьдесят) любовник — отсюда же, из бассейна, в жизни земной женатый, в раю — свободен. Перед каждым заплывом Нина подробно разминается и даже (показывает фотографию) садится в шпагат — верите, что мне семьдесят три? Не верим. Иногда в «Чайку» заходит взрослый сын Нины, но Нина делает вид, что с ним не знакома. «Чайка» вылечила Нину от перелома и рака, отсрочила увядание, отменила старость, а, может, даже и смерть.
— Рай! Рай! Рай! — повторяет Нина и не может остановиться говорить. На встречу с нами (сценаристом и режиссером будущей документалки об обитателях «Чайки») она пришла в полупрозрачной блузе, короткой кожаной юбке и белых ботфортах на высоком каблуке.
Ольга — лучшая подружка Нины, ее индульгенция и тень. Дело в том, что Ольга — вдова священника, бывшая попадья, церковная мышь — с ней Нина говорит о божественном, закрывает этими разговорами потребность в духовном. У Ольги невероятной красоты глаза, долго не мог вспомнить, где я их уже видел, а потом узнал — врубелевская «Царевна-Лебедь». Муж умер, и Ольга начала пробовать жизнь: купальник, уроки сальсы, подруга с красным бантом и пикантными историями. Однако из открытого бассейна виден черный купол стоящей рядом церкви. Ольга помнит, что рай этот — временный, вечный еще надо заслужить. Незаметно крестит воду, ныряет, плывет и ругает себя за то, что так расслабилась, и стыдно ей перед умершим мужем — все ведь видит, видит распустившиеся за ее спиной лебединые крылья.
«Чайка» была построена в 1957 году, ко Всемирному фестивалю молодежи. Со временем охрущевилась, слегка олужковилась, но пока не особянилась. Время замерло, замерла температура воды. Каждый год обещают закрыть — нерентабельно, но пока открыто. Самой старой посетительнице — за сто. Молодые заходят, но не задерживаются. Завсегдатаи сплетничают, киснут в джакузи, проносят коньячок, выпивают за здоровье, поминают выбывших, делятся на группы, воюют. Есть, например, у Нины вражина — некая Альбина восьмидесяти лет, бывшая актриса и «настоящая мразь». Альбина называет Нину «развратной», попрекает красным бантом, а однажды и вовсе выбросила ее вещи из раздевалки. Тянется соррентиновская молодость, идет снег, стоит пар, тепло. Ну неужели не рай?
Наш разговор с Ниной и Ольгой длится четыре часа. Мы очаровываемся героинями и разочаровываемся в них, мы узнаем подробности: Ольга разбирается в астрологии и не ест никакого мяса, Нина родилась в Рыбинске, но всем врет, что в Москве. Ольга считает, что Ленина необходимо похоронить, Нина боится, что это обернется войной с Китаем. Любимый политический деятель Нины — Сталин, любимый писатель — Николай Островский, любимый поэт — Пушкин (тут Нина с пионерским выражением читает нам из «Онегина»). Ольга крестится, Нина плачет — вспомнила первую любовь. Нам нравится, что главные героини нашего документального фильма — полные противоположности, волна и камень, снег и пар.
— А как долго продлятся съемки? — спрашивают они по очереди.
Но мы не знаем, что ответить. По нашему замыслу фильм будет сниматься до тех пор, пока одна из героинь не умрет. Должен же и в раю быть некоторый драматургический поворот, некоторое изгнание, хотя уходить никто и не собирался.
Отправить нам донат можно на карту Райффайзенбанка:
2200 3001 2390 8905
#РЖ_Максим_Жегалин
#РЖ_ЗОЖ
______
Иллюстрация: Рауль Дюфи «Три купальщицы». 1919