Несколько дней назад в дагестанских группах в Facebook появился скан письма на имя тогдашнего главы Дагестана Рамазана Абдулатипова. Автор – Магомед Мусаев, нынешний владелец Forbes Russia, экс-директор ВДНХ, крупный бизнесмен и венчурный инвестор. Документу больше десяти лет, и сегодня он любопытен прежде всего как довольно редкий отпечаток своего времени. Как выглядела Россия, власть, элиты, регионы и отношения государства с бизнесом глазами очень состоятельного человека, находившегося максимально близко к принимающим решения людям?

Мусаев – зять Абдулатипова. И человек, мягко говоря, не посторонний для российской и дагестанской власти. Поэтому перед нами не экспертная записка стороннего наблюдателя и не обычное обращение предпринимателя к чиновнику. Это довольно откровенный разговор человека изнутри системы со своим тестем, который в тот момент возглавлял республику. Даты на документе нет, но, судя по содержанию, он написан примерно в 2014 году, после Олимпиады в Сочи и на второй год руководства Абдулатипова Дагестаном. По данным Незыгаря, письмо дошло не только до адресата, но и до Администрации президента. 

Пишет Мусаев вещи довольно жесткие. Сначала – о самом тесте. Мусаев напоминает Абдулатипову о «небывалом уровне доверия», огромных ожиданиях общества и даже использует формулировку «дагестанский Путин». Но практически сразу переходит к главному: этот кредит доверия можно очень быстро растратить.

Дальше семейная дипломатия заканчивается. Мусаев пишет о слабости кадров, необходимости социальных лифтов, профессионализме управленцев, кумовстве и опасности замыкания руководителя на ближайшем окружении. То есть представитель того самого ближнего круга предупреждает главу региона о том, что ближний круг способен стать одной из главных проблем власти.

Но Дагестаном автор не ограничивается. Через республику он фактически описывает собственное представление о развитии России.

Сильный федеральный центр. Сильные и экономически субъектные регионы. Частный капитал вместо зависимости от бюджета. Понятные и одинаковые для всех правила игры. Региональные элиты, способные не просто осваивать федеральный ресурс, а создавать новый.

Дагестан в этой конструкции должен перестать быть получателем помощи из Москвы и превратиться в «создателя экономической и политической мощи» России на юге. Каспий, Кавказ, Азия, Ближний Восток рассматриваются не как периферия, а как пространство российского экономического и политического влияния.

Отдельно Мусаев пишет о крупном частном капитале и дагестанской диаспоре. Причем предлагает относиться к ней не как к источнику пожертвований «на родину», а как к серьезному инвестиционному ресурсу. Государство, по этой логике, должно обеспечить правила и доверие – после чего откроются «шлюзы» для частных денег.

Любопытно и то, как в письме описывается федеральная власть. Доверие Путина региональному руководителю – не гарантия политического долголетия, а аванс, который необходимо конвертировать в результат. А затем: «События на Украине также побуждают В.В. Путина продемонстрировать прочность российского государства, силу и решительность центра, монолитность общенациональных и региональных элит. Солидарное давление США и Евросоюза не оставляют В.Путину возможности маневра в сторону ослабления внутригосударственного регулирования».

Многие процессы в стране Мусаев действительно уловил тогда довольно точно. Но гораздо интереснее не заниматься поиском пророчеств задним числом, а посмотреть на саму оптику автора. Потому что перед нами редкий документ: не публичное выступление чиновника и не рассуждения политолога, а частное письмо очень богатого и очень близкого к власти человека другому очень близкому ему человеку, который в тот момент этой властью непосредственно обладал.

Можно спорить с отдельными формулировками письма. Сложнее не заметить другое: Мусаев больше десяти лет назад рассуждал о Дагестане не как о локальном региональном кейсе, а как об элементе большой российской стратегии.