А теперь, в продолжение, немного о нашем государстве.

Когда мы говорим, что у государства "есть деньги", это так и не так. Да, с начала 2000-х доля именно бюджетных расходов в расходах вообще устойчиво росла, по мере роста не столько экономики, сколько собираемости налогов. Скажем, в период с 2013 по 2022-й экономика почти не выросла, а вот размер консолидированного бюджета вырос вдвое. Это в основном достижение Мишустина, причём сначала в предыдущей ипостаси (главы ФНС), а потом и в нынешней.

Но если посмотреть на эту ситуацию, что называется, "с высоты птичьего полёта", достижение это смотрится противоречиво. Что это за процесс, когда экономика не растёт, а госбюджет растёт? Это буквально и есть выкачивание денег из экономики, её "осушение" и "обезжиривание".

Понятно, что появившиеся ресурсные возможности государство сразу же принялось активно реализовывать, причём не только в сугубо расходной "социалке" и "инфраструктуре", но и в масштабных и амбициозных инвестпроектах. Один только нацпроект БАС (беспилотные авиационные системы) на пике (до всех сокращений и урезаний последнего года) тянул на триллион рублей — да, растянутых на несколько лет, но всё же. Но тут-то и оказалось, что в роли инвестора, особенно в сложные высокотехнологичные истории, государство далеко не эталон эффективности, и вовсе не всегда причиной является пресловутая "коррупция" — куда чаще банальное рукожопие исполнителей.

По сути, сформировалась модель, при которой государство и ЦБ максимально ограничивают инвестиционную активность частного сектора (и налогами, и высокой учётной ставкой), но при этом лихорадочно инвестирует само, отапливая деньгами атмосферу. Причём отопление атмосферы происходит и при прямых бюджетных инвестициях, и при квазигосударственных — через такие "аккумуляторы", как Сбер. Мышки плачут, колются, но продолжают жрать кактус, чтобы наконец стать ёжиками. А Эльвира Сахипзадовна с каменным лицом продолжает рассказывать, что охлаждение экономики необходимо именно потому, что хороших проектов-то нет, есть только плохие, в которые вкладываться харам.

Государство за эти годы показало себя очень плохим и некачественным инвестором, даже имея максимальную регуляторную фору. Оно попросту не умеет адекватно тратить деньги — и не в последнюю очередь потому, что сам процесс реализации этих трат оброс таким количеством страховочно-контрольных процедур, что у исполнителя выбор сводится к тому, чтобы либо ничего не сделать (и сесть), либо что-нибудь нарушить (и тоже сесть).

Казалось бы, при чём здесь диаспоры? А связь самая прямая.

Спустимся на уровень муниципалитета. Вот у тебя бюджет, вроде немаленький, но все деньги в нём жёстко "окрашены", и любая попытка манёвра ими — тут же немедленно прилетит от прокуратуры за "нецелевое". А задачи возникают срочные, требующие именно быстрых прямых затрат — будь то расселение аварийного жилья после какого-нибудь стихийного бедствия или даже срочная покраска газонов в зелёный цвет в преддверии визита какого-нибудь большого начальника из Москвы. Можно, конечно, брать под такое бюджетный кредит, но это если дадут и это означает загонять муниципалитет в долговую кабалу.

Но есть другой, гораздо более быстрый и беспроблемный вариант. Пойти к дяде Тофику, который владеет местными рынками и попутно контролирует кучу всякого разного от общепита до стройки и подпольных производителей контрафакта, и попросить у него. Он даст. Он депутат местной Думы, уважаемый человек и видный благотворитель-меценат. Что он за это попросит? Совсем не обязательно вернуть деньги. У власти много неденежного эксклюзива — от выделения пятен под застройку или перевода категории земель до совсем простых услуг вроде пристройки племянника дяди Тофика на какой-нибудь пост в местном Минприроды. Свои люди — сочтёмся.

Главное, что есть у дяди Тофика и чего нет более ни у кого в городе — это резервуар живого кэша, часто просто в виде нескольких комнат денег в подвале загородного дома, которые можно запихать в сумку и отвезти куда следует без расписок и прочей возни.