Тезис о том, что патриотизм сводится к безоговорочной поддержке власти, отражает заметный дефицит доверия к ней даже среди тех, кто изначально поддерживал СВО.

По словам военкора Никиты Третьякова, в России давно сформировался «рынок патриотизма», на котором со временем осталась фактически одна допустимая позиция — лояльность государству. «Искренние патриоты» с собственными убеждениями воспринимаются властью как плохо управляемые и потому опасные, особенно если они работают в социально значимых сферах.

Собеседники из числа московских политтехнологов говорят, что установка «власть всегда права» стала системной для государственной вертикали. Этот подход формировался постепенно — по мере ослабления независимых СМИ и реальной оппозиции.

В подобных оценках заметно разочарование части так называемых Z-патриотов, которые связывали СВО с надеждами на формирование «новой страны», реализацию имперских амбиций и восстановление «Русского мира». Спустя несколько лет многие из этих ожиданий остаются нереализованными, что усиливает ощущение фрустрации.

Политологи отмечают, что речь идет не о «восстании масс», а о частичном прозрении отдельных сегментов общества. В данном случае — той части аудитории, которая изначально поддерживала военную повестку, но теперь испытывает разочарование из-за отсутствия ощутимых результатов.

Источники считают, что для власти крайне нежелателен сценарий, при котором заявленные цели СВО не будут достигнуты или победа окажется неубедительной. В таком случае вопросы о смысле происходящего могут начать задавать не только критики, но и лояльные граждане — особенно на фоне ухудшения социально-экономической ситуации.

При этом, по их мнению, в обществе усиливается модель поведения, основанная на послушании. Молодежи транслируется идея служения государству, а патриотизм все чаще трактуется как следование указаниям сверху. Эта тенденция поддерживается административными и репрессивными механизмами, требующими подчинения.