Денис Миргород объясняет причины дипломатического кризиса и анализирует региональные последствия.
В Магрибе, где уже идет глубокая перестройка альянсов, кризис сделает эти расстановки более явными, особенно если перерастет в прямую конкуренцию за влияние в Северной Африке и Сахеле по линии Алжир — АГС против ОАЭ — Израиль — Марокко. Алжир может существенно активизировать и материализовать свою политику в отношении Ливии и Судана, где ОАЭ поддерживают, соответственно, силы Хафтара и Силы быстрого реагирования, опасаясь «экспорта» суданского раскола через Чад и Нигер к своим границам. При этом под материализацией следует понимать прямое подключение ВС Алжира, что косвенно подтверждается беспрецедентной переброской алжирской авиации в Ниамей во время попытки переворота в Нигере. Здесь нужно напомнить о важном доктринальном сдвиге: по итогам конституционной реформы 2020 г. армии впервые было разрешено действовать за рубежом, и Алжир, похоже, отказывается от традиционной политики невмешательства в пользу более наступательного подхода к защите интересов в Африке. Дополнительно следует отметить, что в сложившейся ситуации свое присутствие, по крайней мере экономическое, может усилить Саудовская Аравия. Эмиратский капитал закрепился в Алжире через DP World в портовой инфраструктуре. Если конфликт перекинется на бизнес, первым кандидатом на освободившееся место выглядит Саудовская Аравия, интересы которой все заметнее расходятся с ОАЭ в Йемене, нефтяной политике и борьбе за влияние.
https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/razryv-diplomaticheskikh-otnosheniy-mezhdu-alzhirom-i-oae-prichiny-i-sledstviya/