Русская Метанойя | Мероприятия

В13-м по счету фильме 50-летний режиссер сводит человеческую экзистенцию к предельно лаконичному набору фундаментальных констант: поддерживать огонь; любить своих близких; не оставлять неправедное зло без отмщения. Так же, как Тарантино и Пак Чхан-Ук, он снял фильм о мести. Так же, как фон Триер в «Догвилле», он обошелся минимумом антуража и декораций. «Кочегар» — история настолько простая, что ее можно поставить своими силами в хрущобе-однушке или в купе поезда в компании случайных попутчиков. Отец (по словам продюсера Сергея Сельянова, Михаил Скрябин у себя в якутском театре прославился ролью короля Лира), дочь, другой отец и другая дочь, любовник обеих девушек — вот, по сути, и все. Композиционный скелет действия обнажен тут до предела, до неприличия, словно бы в древнем мифе. В течение полутора часов на экране не происходит ровным счетом ничего, кроме самого главного. Умение заставить зрителя с восторгом и трепетом внимать этой рафинированной, дистиллированной драматургии, сознательно лишенной всякой наносной шелухи, кажется, и называется гениальностью.

Конечно же, это и фильм о маленьком человеке. Куда уж меньше: нацмен, безответный инвалид, брошенный женой, как ребенок верит взрослым — верит убийцам, что те убивают плохих людей. Единственная его отрада — писать, выстукивая одним пальцем на машинке, роман о "хайлаке": то есть он пишет роман, уже написанный некогда Вацлавом Серошевским, но после контузии кочегар забыл, что читал этот роман, и думает, что сочиняет свой. Тем страшнее его бунт, тем страшнее его месть — поди доведи такого до душегубства. Недаром же упоминается, что "Героя" он получил за то, что разминировал проход, спасая товарищей. А потом мина прилетела — и ага.

Казалось бы, тема маленького человека — такая типично русская, вечная, неиссякающая, а помнит о ней один лишь Алексей Балабанов, мучительный моралист, ославленный человеконенавистником и чуть ли не фашистом.

Фильм сделан удивительно деликатно — не легкомысленно, но легко, минимально необходимыми штрихами, без назидательности и умничанья. Его предшественники — не мучительно-нравоучительное польское кино «морального беспокойства», а скорее чешская «новая волна» с её почти незаметным чудесным юмором: здесь вспоминаются Ян Немец и ранний Милош Форман, а ещё проза Милана Кундеры, хотя диалогов кот наплакал. Сам Павликовский смиренно признаёт, что не обошлось без влияния Годара и Бергмана. Однако «Ида» не кажется вторичным фильмом, её трудно встроить в любой известный ряд. В отличие от классического восточноевропейского кино здесь нет эзопова языка, а рассказанная история до ужаса буднична и конкретна.

– После фильма «Жила-была одна баба» у меня был какой-то смутный замысел картины о человеке, который, выйдя из ГУЛАГа, как бы ушел от мира. Я слышал одну историю про человека, который в тайге построил себе дом, электростанцию и даже мог там принимать американское телевидение. Так что вначале был такой смутный замысел. А потом я набрел на французов. Я дружу с Жоржем Нива, одним из французов, которые стажировались здесь в 50-е годы, оброс кучей других ассоциаций. И вот постепенно выстроился тот сценарий, из которого в итоге получился фильм.

– Действие фильма происходит в конце пятидесятых годов прошлого века, но очень важный пласт картины – это репрессии 30-х годов. Учитывая, что главные роли в фильме сыграли совсем молодые актеры, что проходилось им рассказывать о том времени, а что они знали?

Почему люди, за которыми приезжал «черный ворон», не обращались тут же в милицию?!

– Они почти ничего не знали. Моя жена – актриса Елена Прудникова –занималась с Антоном Ривалем. Это первая его большая роль в кино, поэтому технически надо было его подготовить. Она с ним очень серьезно занималась. И вот когда она ему рассказывала историю нашей страны, он слушал, слушал, а потом говорит: «Очень интересно, Елена Иосифовна, то, что вы говорите. Я только не понимаю одного, объясните мне, пожалуйста. Почему люди, за которыми приезжал «черный ворон», не обращались тут же в милицию?!» То есть в представлении парня, который вырос во Франции, должен же быть кто-то, кто отстаивает справедливость.

– В конце картины посвящение Александру Гинзбургу и его друзьям. Безусловно, Гинзбург – одна из самых ярких фигур диссидентского движения... В самом фильме Гинзбург не появляется, но незримо присутствует в качестве одного из главных действующих лиц...

Взгляд у меня был на реальность абсолютно антисоветский
– В фильме рассказана история машинописного самиздатовского журнала, который в фильме называется «Грамотей», хотя очевидно, что это история «Синтаксиса». Алик Гинзбург не появляется в кадре, но герой, которого играет Женя Ткачук, два или три раза произносит имя Алика и говорит: «Мы работаем вместе в редакции». Это же редакция «Московского комсомольца», в которой в то время работал Алик Гинзбург. Поэтому естественным образом возникло посвящение Гинзбургу.

– Вы пригласили в качестве исполнительницы одной из ролей Веру Иосифовну Лашкову, участницу диссидентского движения, отсидевшую год в «Лефортове» за самиздат. Она играет небольшую роль завхоза Дома культуры в Переславле-Залесском. И это та самая Вера, о которой говорит один из героев, рассказывая, что она печатала самиздат...

– Я счастлив, что Вера согласилась сняться. Пришлось ее долго уговаривать. И Арина – жена Алика Гинзбурга мне в этих уговорах помогла.

– Приглашение Веры Лашковой – это дань уважения диссидентам и участникам самиздата?

– Да, а кроме того, у Веры прекрасное русское лицо.

https://www.svoboda.org/a/30250709.html

«Аритмия» стала прорывом для хранившего на тот момент пятилетнее молчание Бориса Хлебникова. Он относится к т.н. поколению «новых тихих» в русском кино. Его карьера стартовала одновременно со Звягинцевым, а судьбоносная для него «Аритмия» вышла вместе с «Нелюбовью» (тоже фильмом о разводе), что спровоцировало немало сравнений и споров.

Но если режиссер Левиафана стал международной знаменитостью, то Хлебников так и остался русским фестивальным автором. Возможно, дело в том, что он не стремится отстраненно охватить картину русской жизни, а сосредотачивается на личных историях. В «Аритмии», несмотря на мощный социальный посыл, самой сильной линией все равно является мелодраматическая, и в этом причина популярности фильма.

Хлебников собрал отличную команду, в которую вошли сценаристка Наталья Мещанинова («Школа», «Еще один год») и оператор Алишер Хамидходжаев (лауреат Венецианского кинофестиваля за «Бумажного солдата»). Главные роли сыграли Александр Яценко и тогда еще не закрепившаяся в серьезном кино Ирина Горбачева – их динамичный актерский дуэт не позволил фильму допустить ни единой нотки фальши.