Переселенческая политика Петра Столыпина

Одной из составляющих системного кризиса, который определял развитие России второй половины девятнадцатого и начала двадцатого веков, было аграрное перенаселение Старой Руси.

В это время Россия переживала бурный рост населения, прежде всего крестьянского, который приводил к тому, что на наиболее населённых, старорусских, землях крестьянам уже не хватало имеющегося размера земельного надела, чтобы прокормить семью и обеспечить достаточный уровень жизни. Из-за этого возникало всё больше недовольных своим материальным и социальным положением, что приводило к росту недовольства властью и революционных настроений. Каждое новое поколение всё более склонялось к мысли о несправедливости сложившихся порядков и необходимости их переустройства.

При этом Урал и Сибирь, где располагались бескрайние плодородные земли, способные прокормить весь мир, всё ещё были очень слабо заселены, поскольку имеющиеся пути сообщения не обеспечивали такой их связности с внутренним и внешним рынками, которая позволила бы полноценно осваивать имеющиеся там природные богатства.

В том числе и для того, чтобы начать более широкое освоение этих, ранее не тронутых, земель, усилиями Александра Александровича, Николая Александровича и Сергея Витте, была построена Сибирская железная дорога, сегодня называющаяся Транссибирской магистралью.

После этого появилась возможность значительного перераспределения населения между кипящей молодёжью Старой Русью и свободным пространством. Это позволило бы вовлечь в хозяйственный оборот ранее не использовавшиеся ресурсы, увеличив российский ВВП и обеспечив достаток большей части народа, что устраняло социально-экономическую основу революционного движения.

Для достижения этих целей председателем Совета министров Пётром Столыпиным была начата переселенческая программа.

За время её действия на южный Урал и в южную Сибирь переехали несколько миллионов крестьян. Высокий уровень организации программы позволил добиться того, что большинство переселенцев, до 85%, смогли закрепиться и освоиться на новых землях, а их доходы намного выросли. Дети переселенцев рождались уже в намного менее подверженной революционным настроениям среде. "Столыпинский пояс" вдоль Сибирской железной дороги быстро превратился в мощный земледельческий и скотоводческий край, в том числе и вывозного назначения.

Продолжение, ускорение и расширение этой программы с нескольких миллионов до нескольких десятков миллионов человек (до половины населения империи) позволило бы погасить широкое революционное движение в России и, в то же время, более равномерно освоить территорию страны.

При этом, после гибели Столыпина власти России недооценивали возможности переселенческой политики. Вместо того чтобы быстро наращивать переселенчество и превратить его в основу внутреннего переустройства закипающей империи, в ниточку, потянув за которую, можно распутать сразу множество узелков, они, как это обычно бывает, следовали инерционному подходу и надеялись, что смогут удержать Россию от социального взрыва, ограничиваясь небольшими изменениями в устройстве общества.

Переселенчество, видимо, сдерживалось ещё и военными соображениями. Всё более вероятной становилась война с Германией и Австро-Венгрией, которая потребовала бы от нас как можно более быстрого сбора огромного количества войск. В этих условиях переброска значительной части народа на восток, ещё дальше от возможного будущего театра военных действий, увеличивала наши военные риски в Европе.

Тем не менее, несмотря на то, что невероятно многообещающая для империи столыпинская переселенческая программа по объективным и субъективным причинам успела затронуть лишь малую часть тех, кого должна была затронуть, она внесла большой вклад в развитие России, а полученный в ходе её осуществления устроительный опыт может быть использован в дальнейшем государственном строительстве, в частности, при разработке современных проектов освоения малозаселённой части России.

Автор