Это я напишу нескоро. А ещё более нескоро появится перевод на русский. Выкладывать по главам я не люблю, потому что постоянно всё правлю, работая с историей.
Девочка заметно расслабилась. Антенны её поднялись, развернулись чуть вперёд, и она как будто принюхалась ими. Ко мне.
И тут случилось самое странное.
Она сделала ещё шаг, всмотрелась в моё лицо — и вдруг широко, искренне улыбнулась, так, что даже я, взрослый и видавший многое мужик, ощутил лёгкий ступор.
— Мне нравится, — произнесла Лея с такой решимостью, будто подписывала международный договор.
— Что... именно? — осторожно уточнил я. С Марсом шутки плохи, знаете ли.
Она подняла руку. Тонкую, трёхпалую, с длинными коготками и тем же мягким пушком на запястье. И без малейшего колебания ткнула пальчиком в пространство под моим носом.
— Это, — с благоговением сказала Лея. — Волосы!
Я воззрился на неё.
— Усы? — обиделись за меня все мои дипломы разом.
— Да! — Девочка оживилась, антенны её дрогнули в такт голосу. — Тёплые волоски. Очень уютно.
Я испытал ощущение, которое не был готов испытывать от незнакомых девочек в полутёмных коридорах марсианских колоний. Меня... похвалили. За усы. Не за оперативно наложенный шов, не за правильно подобранный курс антибиотиков в условиях дефицита. За усы.