возвращаюсь к утру незаметной привычной дорогою;
дверь тихонько запру – и припомню отца, и не дрогну я:
как менялся в лице, становился и домом, и стенами,
угрожающе цепь с бычьей шеи свисала толстенная:

– для чего из оков вырывались, пахали как мерины?
мы терпеть бедняков в этом доме теперь не намерены!
так что ладно уж я – мы своё с вашей матерью пожили,
но чтоб ваши мужья состояние нам приумножили!

можно было молчать. только сёстры кивали, согласные;
а потом по ночам с них сползали простынки атласные,
волновался их сон золотыми песками зыбучими,
тихий шёпот и стон – видно, снова цепочки канючили.

а потом налегке, не надев ни одно украшение,
я сбегала к реке, тихо волны ложились на шею мне;
там какой-то бедняк так свистел – соловья пересвистывал,
дожидался меня – и дрожала вода серебристая
вместе с ним и со мной, перед грудью и между лопатками,
и река не водой – ожиданьями полнилась сладкими...

– я всегда тебя жду, никого ещё краше не видывал...
и дарил мне звезду, и обратно на небо подкидывал,
и вдевал мне серьгу ясной ночью, сырой и безветренной;
показать не смогу никому безделушки серебряной:
на примятой траве полумесяц-серёжка теряется,
наступает рассвет, и она в небесах растворяется;
вот сегодня она – еле видная лодочка утлая,
скоро станет – луна и заблещет: чеканная, круглая,
и тогда уж не тронь – не возьму я монетку небесную.
разжимаю ладонь, и смеёмся:
– спасибо, не бедствую.

возвращаясь, пою – все богатства мои соловьиные –
эту песню мою про ночные свиданья недлинные.
а сегодня приду - мать не спит, ей неладное чудится;
встретит дочку-беду – и ни слова, а только прищурится,
и халат запахнёт, и потрёт серебристые волосы;
и из клетки вспорхнёт мой птенец соловьиного голоса:

– отпустите меня, не заплачу по дому я отчему;
что мне золото дня, если я подарила всю ночь ему?..
– ты не хлопай дверьми; раскричалась тут – зелено-молодо...
– что ты, мама, пойми: ведь любовь – серебро, а не золото!
да придут женихи золотого сословья заветного!
да пребудут глухи ко всему кроме звона монетного!
отдавайте сестёр, утопайте в сияющем омуте!
а меня на простор отпустите – и больше не вспомните!
– ну-ка слёзы утри, замолчи со своими свободами!

оборвался мой крик, задрожал, затерялся под сводами...
дом по-прежнему спал, беспокойные сёстры ворочались.
месяц в небе пропал. серебристые звёзды закончились.