черёмуха неистово цвела,
и я себе всю душу извела:
наверно, полюбил ещё кого-то.
– ну что там твой экзамен? – автомат.
и в голове кружился аромат,
и шла литературная работа –

потомки, прочитайте, как жилось,
как было нам безумно тяжело
и вместе, и – особенно – не вместе.
а запах до сих пор меня ведёт.
я и теперь пишу, когда цветёт, –
из ревности. но более – из мести.

ну что сказать; весна опять красна.
на этом месте я в тебя вросла –
среди цветов в черёмуховом храме.
всё было как-то быстро, на лету, –
встречались тут и развенчались – тут,
под белыми и сладкими вихрами;

вот солнечные зайчики в листве,
вот мы с тобою рядом и в родстве,
и миг, что нас разъединяет, тонок;
а мир прозрачен, как презерватив,
и заперто, и больше не войти.
ты говоришь: прости меня, зайчонок.

...что смотришь, прохожанин? проходи.
я здесь одна пою в своей груди,
и зайчики взбираются на клирос.
...ну вот – когда мы оказались врозь,
то оказалось – ты в меня не врос,
ты вырвался из рук моих и вырос.