И вот настал тот день, когда я начинаю давно обещанный цикл о границах в Восточной Европе, ура. Карта, которой проиллюстрирован этот пост, известна читателям другого моего канала, где я пустился в пространные рассуждения о судьбе этого региона. Мне в ней нравится совершенно блистательное определение Восточной Европы как полосы малых народов между немцами и русскими. Границы Восточной Европы в этом цикле будут очень похожи на то, как их изобразил чешский картограф с тем отличием, что в нее будут включены Украина и Белоруссия, а исключены – Швеция, Норвегия и Дания. В этих последних все-таки нет того безошибочно восточноевропейского духа, который так проявил себя за последний год в Финляндии.
 
Почему темой этого цикла станут именно границы? Дело в том, что все мы дожили до эпохи их пересмотра – как раз в одной из частей Восточной Европы. Это кажется непривычным, но, если взглянуть на более широкий контекст, мы увидим, что происходит типично восточноевропейская история, и что исключением был именно период после подписания в 1975 г. Хельсинского Заключительного акта, постулировавшего нерушимость границ всех государств в Европе (о его значении поговорим особо).
 
Любопытно, что за несколько месяцев до подписания Заключительного акта произошло турецкое вторжение на Кипр, а через восемь лет Северный Кипр провозгласил независимость, признанную Турцией. При этом и Турция, и Республика Кипр являются подписантами Заключительного акта. А в 1990 г. еще один подписант – ФРГ – поглотил другого, ГДР.
 
Но вернемся к Восточной Европе. Ее историческая судьба такова, что границы государств, как правило, определяют не они сами, а те великие державы, между которыми они зажаты, и ареной противостояния которых они являются (бывают и примечательные исключения, и о них мы тоже поговорим). Почти все границы в регионы – новые по историческим меркам и возникли в результате вооруженных конфликтов той или иной степени интенсивности. И, пожалуй, именно такие границы являются наиболее прочными.