Один из отцов кибернетики Грегори Бейтсон говорил, что информация – это различие, которое имеет значение. Нет различия – нет информации. А поскольку энтропия всегда растёт, то со временем она приводит к однородности. Всё начинает казаться одинаковым.

Представьте себе Татьяну, которая сидит за столом, пытаясь написать письмо Онегину, а энтропия неумолимо растёт (альтернативщики кстати убеждены, что она писала ему в конце зимы). Её пальцы обледенели, как и перо, которым она пытается писать. Она пытается ему сообщить “Я обомлела, запылала” – но ей тяжело. Она переживает не только тепловую, но и информационную смерть.

Что бы она не выводила своим пером (“Я жду тебя” и т.д.), сообщение выходит одно и то же: “ыыыыыыы”. Ну или какое-нибудь чуть более осмысленное сочетание из трёх букв русского алфавита. Просто “чтоб слово молвить”. Вот почему энтропия и следующая за ней однородность, неразличение так часто связаны с жестокостью. Они превращают отдельные сущности в абстракцию или функцию. И тогда барьер перед причинением зла исчезает.

Однородность и неразличение связаны с жестокостью, потому что они стирают индивидуальность и превращают отдельные сущности (нет различия - нет информации) в абстрактные категории или функции. И тогда барьер перед причинением зла исчезает.