Уже неоднократно упоминал о том, что (продолжающееся) знакомство с советской еврейской литературой, в том числе периода 1960-1980-х годов, дало и даёт мне очень многое, в том числе, оно стало одним из стимулов завести этот канал. Это поистине какое-то слепое пятно: практически никто из родственников и знакомых, живших в те годы, не слышал ничего об этих книгах и авторах, хотя они издавались немалыми тиражами на русском языке и имелись в библиотеках. Я уже привык, что когда берёшь, например, книги Ривы Рубиной, библиотекарь удивляется и спрашивает: «Наверное, Вы ошиблись и искали Дину Рубину? У неё есть прекрасная книга об Израиле (Вы же евреями интересуетесь, как я вижу), а то, что Вы взяли, это же какое-то скучное советское старьё» (я из вежливости не говорю то, что хотел бы сказать в ответ). И что материалы о биографиях и творчестве большинства позднесоветских еврейских писателей приходится разыскивать буквально по крупицам.

Поэтому с большим интересом прочёл недавно вышедшую на русском языке монографию исследовательницы из США Гарриет Мурав «Музыка из уходящего поезда», как раз посвящённую интересующей меня теме. Несмотря на местами странновато-вычурный язык (возможно, отчасти это издержки перевода), рад был узнать из книги много новых для себя имён (хотя некоторых, о ком хотел бы прочесть, не нашёл, но это не в упрёк автору, так как тема на самом деле огромная, как океан) и, что особенно приятно, обнаружить много близкого и в эстетическом восприятии этой литературы, и в методологическом подходе к её анализу:

Эта книга – работа реставратора, попытка извлечь из небытия еврейскую литературу и культуру советского периода, дабы рассказать историю, давно уже заслоненную телеологией «надежды, обращенной в прах».

Открывая мир советской еврейской литературы, читатели могут опасаться, что окажутся в стоячей воде, в затхлой бабушкиной квартире, пропахшей нафталином, обставленной ветхой мебелью, бюстами Ленина, вазочками конфет, усохших настолько, что вкуса уже не различить; её «обволакивает легкий запах тления», как в лавке Гедали. Мы же, напротив, обнаружили полную жизни литературу – яростную и эротичную, приземленную и пророческую, способную выразить острую боль, безжалостную иронию и горький юмор, ведущую напряженный диалог со своим временем и пространством. Произведения эти – не просто носители устаревшей идеологии, ценные разве что в качестве исторических документов. Напротив, они неотразимо прекрасны, духовно притягательны и философичны, «удобны для осмысления» современных проблем... Эти произведения заставляют по-новому взглянуть на еврейское прошлое.