Post #112
459

Пару недель назад я наконец доехал до Баухауса, который в Дессау, который как Диснейленд для дизайнера. Не знаю, как вы, но я как дизайнер вырос на мифе о Баухаусе (почти как на мультиках Диснея в девяностые): со студенческой скамьи нам внушили, что Баухаус изобрёл современного дизайнера и вообще современность.
Подъезжая к зданию Гропиуса в Дессау, я вообще не удивился ни разу, казалось, что я уже тут был, настолько здание растиражировано как икона модернизма. В глаза бросилось другое — в 1926 году это здание стояло на окраине (за железной дорогой) небольшого городка, в чистом поле (собственно, на фотках вокруг этого здания много воздуха, пространства, на фоне которого оно смотрится ещё более современно). Однако сейчас комплекс зданий Баухауса утопает в плотной городской застройке — типично немецко-провинциальной, на фоне которой даже сегодня старое (100 лет ему вот было) здание выглядит как вставной керамический зуб.
100 лет назад Баухаус был очень самоуверенным проектом. Его создатель/и всерьёз считали, что можно заново придумать практически всё: дом, стул, чашку, образование — и в конечном счёте самого человека. Новый человек должен был жить в новом доме, пользоваться новыми вещами и существовать в новой, рационально устроенной среде (эта самоуверенность нам знакома по нашему авангарду). Потом были другие утописты, которые видели себе другого человека, но тоже рационального: фашисты (которые закрыли школу) и коммунисты (Дессау был на территории ГДР, где и пришёл в полное запустение).
Если посмотреть на мир вокруг нас, модернизм победил практически везде (слава богу, не фашисты и коммунисты). Мы работаем в стекляшках, летаем из аэропортов/стекляшек, сидим на мебели массового производства, пользуемся айфонами/стекляшками, живём среди сеток, интерфейсов и функциональных предметов. Современный мир действительно оказался очень похож на тот, который они себе представляли и прототипом которого было здание, построенное в Дессау.
Но есть одна проблема, и она очень просится в глаза с первых секунд моей поездки.
Если встать перед зданием Баухауса и посмотреть вокруг, на окружающую застройку, или просто пройти несколько сотен метров по городку, вокруг стоят совершенно обычные немецкие дома. Два этажа. Покатая черепичная крыша. Маленький сад. Забор. Цветочки. Палисадничек. Расшитые занавесочки. Старые поршики. И где-нибудь в этом саду обязательно стоит маленький фарфоровый гномик. Где-то два, где три.
И кажется, что модернизм победил не совсем так, как собирался, или не совсем там, где собирался. Он победил в аэропортах, больницах, школах, офисах, музеях, транспорте, корпоративной айдентике, промышленных товарах и интерфейсах.
Но когда человек возвращается домой, ему почему-то всё ещё хочется дома с крышей, сада, деревянного стола, старенького Порше, занавесок и каких-то совершенно иррациональных вещей, которые делают его жизнь его собственной.
Видимо, модернизм и фарфоровый гномик просто поделили мир. Модернизму досталась современность. А гномику досталась частная жизнь. Возможно, главная ошибка модернистов была не эстетической, они просто слишком сильно верили, что, изменив вещи и пространство вокруг человека, можно изменить самого человека.
Но человек (или гномик) оказался значительно упрямее. Он вполне способен утром сесть в своё авто, приехать в стеклянный офис, открыть MacBook, весь день пользоваться продуктами, появление которых невозможно представить без модернизма, а вечером вернуться в дом со скатной крышей, возиться в своём палисаднике с маленьким гномиком перед крыльцом.
С одной стороны, да, гномик и модернизм поделили этот мир: современность взяла себе общественное, а гном — личное. Но, по большому счёту, что это значит — общественное, общее, государственное, ничейное? А вот личное — это понятно, это по-настоящему твоё, родное, тёплое и родное! То есть, на мой взгляд, гномик определённо победил!
Подъезжая к зданию Гропиуса в Дессау, я вообще не удивился ни разу, казалось, что я уже тут был, настолько здание растиражировано как икона модернизма. В глаза бросилось другое — в 1926 году это здание стояло на окраине (за железной дорогой) небольшого городка, в чистом поле (собственно, на фотках вокруг этого здания много воздуха, пространства, на фоне которого оно смотрится ещё более современно). Однако сейчас комплекс зданий Баухауса утопает в плотной городской застройке — типично немецко-провинциальной, на фоне которой даже сегодня старое (100 лет ему вот было) здание выглядит как вставной керамический зуб.
100 лет назад Баухаус был очень самоуверенным проектом. Его создатель/и всерьёз считали, что можно заново придумать практически всё: дом, стул, чашку, образование — и в конечном счёте самого человека. Новый человек должен был жить в новом доме, пользоваться новыми вещами и существовать в новой, рационально устроенной среде (эта самоуверенность нам знакома по нашему авангарду). Потом были другие утописты, которые видели себе другого человека, но тоже рационального: фашисты (которые закрыли школу) и коммунисты (Дессау был на территории ГДР, где и пришёл в полное запустение).
Если посмотреть на мир вокруг нас, модернизм победил практически везде (слава богу, не фашисты и коммунисты). Мы работаем в стекляшках, летаем из аэропортов/стекляшек, сидим на мебели массового производства, пользуемся айфонами/стекляшками, живём среди сеток, интерфейсов и функциональных предметов. Современный мир действительно оказался очень похож на тот, который они себе представляли и прототипом которого было здание, построенное в Дессау.
Но есть одна проблема, и она очень просится в глаза с первых секунд моей поездки.
Если встать перед зданием Баухауса и посмотреть вокруг, на окружающую застройку, или просто пройти несколько сотен метров по городку, вокруг стоят совершенно обычные немецкие дома. Два этажа. Покатая черепичная крыша. Маленький сад. Забор. Цветочки. Палисадничек. Расшитые занавесочки. Старые поршики. И где-нибудь в этом саду обязательно стоит маленький фарфоровый гномик. Где-то два, где три.
И кажется, что модернизм победил не совсем так, как собирался, или не совсем там, где собирался. Он победил в аэропортах, больницах, школах, офисах, музеях, транспорте, корпоративной айдентике, промышленных товарах и интерфейсах.
Но когда человек возвращается домой, ему почему-то всё ещё хочется дома с крышей, сада, деревянного стола, старенького Порше, занавесок и каких-то совершенно иррациональных вещей, которые делают его жизнь его собственной.
Видимо, модернизм и фарфоровый гномик просто поделили мир. Модернизму досталась современность. А гномику досталась частная жизнь. Возможно, главная ошибка модернистов была не эстетической, они просто слишком сильно верили, что, изменив вещи и пространство вокруг человека, можно изменить самого человека.
Но человек (или гномик) оказался значительно упрямее. Он вполне способен утром сесть в своё авто, приехать в стеклянный офис, открыть MacBook, весь день пользоваться продуктами, появление которых невозможно представить без модернизма, а вечером вернуться в дом со скатной крышей, возиться в своём палисаднике с маленьким гномиком перед крыльцом.
С одной стороны, да, гномик и модернизм поделили этот мир: современность взяла себе общественное, а гном — личное. Но, по большому счёту, что это значит — общественное, общее, государственное, ничейное? А вот личное — это понятно, это по-настоящему твоё, родное, тёплое и родное! То есть, на мой взгляд, гномик определённо победил!
- ❤ 44
- 🔥 16
- 🤡 2














