Иногда думаю, что самое большое преступление Готэма заключается не в том, что здесь происходит слишком много плохого, а в том, как быстро всё плохое становится привычным. Человек может услышать сирены за окном, выглянуть и увидеть полицейскую машину, стоящую возле дома напротив, а через десять минут снова спокойно заниматься своими делами. Если спросить его вечером, что произошло, он, скорее всего, пожмёт плечами. «Наверное, кого-то ограбили». Наверное. В этом слове содержится большая часть отношения людей к происходящему вокруг. Они предполагают, но не знают. Слышат, но не слушают. Видят, но не смотрят. Пока преступление происходит где-то за несколько кварталов от них, оно остаётся новостью. Когда преступление оказывается на их собственной улице, оно внезапно становится трагедией. Человеческая мораль имеет странный радиус действия: большинство людей готовы переживать о мире до тех пор, пока мир не подходит слишком близко.

Сегодня днём прошёл через деловой район. Стеклянные здания отражали солнце так ярко, что приходилось щуриться. Внутри этих зданий люди обсуждали сделки, контракты, выборы и новые проекты. Там всё выглядело иначе. Чистые костюмы, дорогие машины, охрана у входов, кофе в бумажных стаканах, улыбки, которыми люди прикрывают то, что на самом деле думают. На первом этаже одного из зданий проходило собрание. На экране за стеклом появилась фотография кандидата в мэры. Он говорил о преступности и обещал сделать город безопасным. Его речь была рассчитана на страх. Это всегда работает. Сначала человеку напоминают, чего он боится. Потом объясняют, кто виноват. Затем предлагают решение. Чем проще решение, тем легче его продать. Неважно, работает оно или нет. Людям нравится простота, потому что сложность заставляет сомневаться. Сложная проблема требует времени, компромиссов и признания того, что иногда нет хорошего ответа. Простая проблема требует только врага. Поэтому политики любят врагов. Преступники, мигранты, бедняки, богачи, радикалы, полиция, корпорации, оппозиция — список можно продолжать бесконечно. Достаточно выбрать группу, сделать её причиной всех проблем и убедить людей, что уничтожение этой группы станет началом нового мира. После этого человек уже не спрашивает, почему тот, кого ему приказали ненавидеть, должен отвечать за преступление другого человека. Он просто ненавидит. Это легче.

Наблюдал за людьми возле здания суда. Там спорили двое мужчин. Один был адвокатом, второй родственником человека, которого недавно осудили. Адвокат говорил о процедуре и доказательствах. Родственник говорил о справедливости. Они употребляли одно и то же слово, но подразумевали совершенно разные вещи. Это тоже характерная человеческая привычка: использовать одинаковые слова для разных идей, а потом удивляться, почему никто никого не понимает. Справедливость для одного означает наказание. Для другого возможность исправить ошибку. Для третьего возмездие. Для четвёртого равенство. Каждый уверен, что его определение единственно правильное. Иногда думаю, что люди не столько спорят о принципах, сколько ищут слова, которыми можно оправдать уже принятое решение. Сначала появляется чувство, потом убеждение, потом аргумент. Не наоборот. Человек редко говорит: «Я изучил все факты и теперь решил, что мне следует ненавидеть этого человека». Обычно он сначала ненавидит, а потом ищет факты. Если факт противоречит его мнению, тем хуже для факта. Так создаются маленькие личные диктатуры внутри человеческой головы. Никто не заставляет человека думать определённым образом, но он сам строит стены вокруг своих убеждений и начинает считать любое сомнение нападением. В городе, где каждый второй уверен, что знает правду, особенно трудно найти человека, который способен сказать: «Я могу ошибаться».

К вечеру в новостях показали очередное собрание общественной организации. На сцене стояли люди, которые говорили о необходимости перемен. Некоторые требовали больше полиции, другие по меньше полиции. Одни хотели ужесточить наказания, другие говорили о реабилитации. Одни считали, что город слишком мягок к преступникам, другие что он слишком жесток.