Странно наблюдать, как город, населённый миллионами людей, постепенно превращает каждого из них в отдельный остров. Они живут рядом, но не вместе. Знают о чужих политических взглядах больше, чем о жизни собственного соседа. Могут часами спорить с человеком в интернете, не зная его имени, возраста или причин, по которым он вообще оказался по другую сторону экрана. Каждому хочется, чтобы его услышали, но почти никто не хочет слушать. Это не разговор. Это две радиостанции, работающие на одной частоте и перебивающие друг друга шумом. Возможно, именно поэтому люди так любят публичные споры. Им не нужна истина. Им нужен победитель. Если один человек оказался громче другого, если его слова получили больше поддержки, если толпа засмеялась в нужный момент, значит, он якобы оказался прав. Правда не определяется количеством голосов. Большинство может ошибаться. Один человек может ошибаться. Я могу ошибаться. Разница в том, кто способен это признать. В этом городе признание собственной ошибки считается слабостью. Люди скорее будут защищать очевидную ложь, чем признают, что вчера поверили в неё. Они строят вокруг своих убеждений стены, а потом называют эти стены принципами. Я видел это слишком часто, чтобы считать случайностью.

В одном из баров сегодня произошла драка. Ничего необычного. Двое мужчин начали спорить из-за политики, третий вмешался, четвёртый решил поддержать первого, и через несколько минут люди уже били друг друга, забыв, с чего всё началось. Когда я вошёл, один мужчина лежал на полу, другой держал разбитую бутылку. Никто не помнил, кто начал. Все помнили только, кто был «прав». Это слово прозвучало несколько раз. Прав, неправ, свой, чужой. Словарь толпы. Если человек объявлен своим, его ошибки становятся недоразумениями. Если чужим, преступлениями. Один и тот же поступок получает разные названия в зависимости от того, кто его совершил. Война особенно хорошо показывает эту разницу. Когда убивает враг, это зверство. Когда убиваем мы, это необходимость. Когда враг разрушает здание, это террор. Когда разрушаем мы, это стратегическая цель. Когда враг погибает, это статистика. Когда погибает наш человек, это трагедия. Человек способен привыкнуть почти ко всему, если правильным образом подобрать слова. Я не доверяю словам, которые позволяют человеку не видеть последствия собственных действий. «Необходимость» одно из них. «Побочный ущерб». «Историческая неизбежность». «Высшая цель». Люди изобретают всё новые выражения, чтобы не произносить простое слово: убийство. Слово слишком честное. Оно не оставляет пространства для красивой речи.

После бара прошёл мимо школы. У ворот стояла группа подростков. Один из них показывал остальным видео на телефоне. На экране кто-то избивал другого подростка. Остальные смеялись. Смеялись не потому, что происходящее было смешным. Просто толпа дала им разрешение смеяться. Когда человек один, он иногда способен остановиться и подумать. Когда рядом десять человек, каждый начинает смотреть на остальных и ждать, что они сделают. Если все смеются, значит, можно смеяться. Если все молчат, значит, можно молчать. Если все начинают бить, значит, можно бить. Ответственность растворяется в количестве. Никто не чувствует себя виновным, потому что каждый может сказать: «Я был не один». Это одна из самых старых человеческих уловок. Толпа способна превратить труса в храбреца, жестокого человека в героя, а преступника в мученика. Достаточно дать людям общий символ и общего врага. После этого им уже не нужно знать друг друга. Они становятся частью чего-то большего и начинают считать это оправданием. Наверное, поэтому власть всегда так интересовалась символами. Флаги, гимны, гербы, лозунги, цвета, униформа. Человеку дают знак, который можно носить на одежде, и вместе с ним дают чувство принадлежности. Потом кто-нибудь объясняет, что этот знак означает. Затем объясняет, кто его враг. После этого остаётся только ждать подходящего момента. Неважно, какая именно идея лежит в основе. Национализм, революция, религия, политическая теория, культ личности.