Forwarded from ОЛЬШАНСКИЙ
Режиссер Звягинцев был записан Минюстом в иноагенты в минувшую пятницу (пятница – время обнаруживать иноагентов, и календарные причины тут, разумеется, первичны).
И это неоднозначная новость.
Потому что сама идея иноагентщины, как уже всеми миллион раз говорилось, и говорилось в пустоту, ее не отменят, пока не настанет новый 1956 год, - порочная. Без суда, без доказательств, без обязательного даже прослеживания того самого иностранного финансирования, так, под настроение – неизвестные лица объявляют санкции против собственных граждан. Справедливости ради, многим из них, кто давно убежал, избавившись от всех связей с бывшим отечеством, наплевать, но для некоторых такая гражданская казнь – настоящая трагедия.
Впрочем, все это не про Звягинцева.
Ему, во-первых, это только медаль на пиджак, поскольку он далеко. И, во-вторых, он как раз из той публики, кому, если честно, это звание действительно подходит. Нет, это не значит, что от иноагентщины не следовало бы отказаться при первой же возможности, - и все-таки подходит.
Звягинцев плохой режиссер и пустой, мелкий человек. Конечно, он не такой карикатурный, помоечный подонок как Хржановский (тот тоже, кажется, признан иноагентом). Этот второй так неистово плясал гопак, что даже отказался от русского гражданства (вдумайтесь, иные эмигранты из старой России десятилетиями не хотели принимать чужое подданство, жили с нансеновскими паспортами, великий Лимонов сдал французский паспорт, а эта говорящая вошь… эх, да что уж там).
Ну а З. – просто гладкая бездарность, эпигон гениального ААТ, человек без вдохновения, без масштаба, без собственного голоса, который к условным «белым лошадям в кадре» искусственно цепляет бытовую драму (чтобы сюжет был, так надо, продюсеры хотят), а уже на бытовую драму – так же фальшиво навешивает политические новости про плохую Россию, после чего произведение украшается названием, непременно содержащим какую-то глобально понятную метафору (примерно как у мусорных сериальщиков, которые, если делают кино про Гагарина, то так и должны назвать – ГАГАРИН, чтобы до всех дошло), - и все это вместе должно нечто Символизировать.
Чтобы дали призы, чтобы европейская фестивальная публика приняла, - к этому, собственно, и сводится смысл существования З.
То есть З., совсем как мигрант, торгующий на итальянской улице поддельной сумкой или часами, живет в мире тотального фальшака, имеющего одну цель – впарить себя настоящему иностранцу.
Именно поэтому я и не могу однозначно отрицательно воспринять это конкретное решение Минюста. Да, оно принято в порочной логике, но это тот случай, когда при общей вредности стратегии – есть точное попадание.
И еще, конечно, грустно.
Грустно из-за того, что пустейший З. и помоечный Х. – успешно забрались сейчас на то место, где мог бы находиться главный национальный режиссер.
А кто им мог бы быть?
Только один человек.
Покойный Балабанов.
Несомненно, будь он жив, он тоже был бы неудобным для наших властей – это сейчас они ставят ему памятник, раз уж он так вовремя умер, - но во всем, что делал Балабанов (а делал он разное, и не всегда равнозначно прекрасное), было одно ценнейшее свойство.
Абсолютное первенство внутреннего мира художника, а не внешнего фестивального одобрямса.
Балабанов мог то совпадать, а то и не совпадать и с этим одобрямсом, и с другим – государственным, - но не они его мотивировали, не для них он работал.
Может быть, поэтому и потратил себя раньше времени, не оказавшись таким прагматичным типом, как эти, нынешние.
Ну а теперь все как у Пушкина в каких-то записях: Дельвиг умер, а Хвостов жив. Зачем ты жив, Хвостов?
И нет у меня надежды на то, что в условиях нашей отвратительной киноиндустрии – возникнет какой-то другой человек, который станет альтернативой экспортной «бэд Раша». Не в том смысле, что он будет показывать «гуд Раша», об этом как раз наша пропаганда мечтает, нет, - а просто будет живым и непредсказуемым, а не сделанным из маркетинговой пластмассы. Кино – промышленность, нужны серьезные деньги, - и кто ж такому их даст?
Только если вдруг – чудо.
