#rjros@rjros_talk
! TW ! - упоминание роскомнадзора
Они знали друг друга с младенчества, всегда вместе. Разные, но такие похожие. Он — тихий, робкий, Томас — яркий, вспыльчивый. Но вместе они дополняли друг друга, будто отражения в зеркале.
Жизнь встретила их скромным достатком и одинаковыми условиями — отцы священники, матери швеи. И тем не менее их дома всегда пахли свежеиспеченным хлебом и полевыми цветами.
Оба впитали в себя запахи ладана, старого дерева от скамеек в соседнем приходе и воска свечей. Они помогали отцам с детства: подавали кадила, держали книги, а позднее, чуть постарше, зажигали свечи перед службой и смотрели, как огонь дрожит на позолоченных окладах. В этом дрожании чудилось что-то невыразимо важное, что нельзя было объяснить словами, но можно было чувствовать всем телом, как чувствуют тепло, входя с мороза в натопленную комнату.
Оба поняли, что их путь — в церковь. Обоих родители отговаривали: «Жизнь в бедности не для вас, идите на юристов, медиков, на кого угодно». Но они были непреклонны. Сидели на крыше старого сарая, читая Библию: Томас — громко, с улыбкой, даже слишком ярко для такого таинства, и он — тихо, смиренно. И в душе что-то расцветало.
Но юность встретила их войной, а убеждения только крепчали. Они держались за руки, слыша звуки взрывов, читали молитвы, облокотившись друг на друга.
В 18 пошли учиться на теологов. Но…
1943 год.
Он сидит в их съёмной комнатушке.
Томас лежит у него на коленях и громко плачет. Нет. Ревёт. Воет. Он гладит его по волосам, не в силах проронить ни слова.
— Нет, я не верю... Этого не может быть... Они не могли умереть, — кричит Томас. — Только не там!
Он сжимает его волосы сильнее — самому не легче. Гладит по спине.
— Они совершили героический поступок.
— Но с твоими всё хорошо! Тебе не понять! — Томас срывается.
Экзамен нельзя пропустить, они оба уходят. Он задерживается после пары.
На час.
Всего на час…
Томаса снимают — висел где-то под потолком. Он не проронил ни слова, только смотрел. На всё смотрел: как висел, как снимали, как теперь кладут на носилки и несут куда-то. Слышал шёпот, тихий: «Что с ним?», «Реально не выдержал?».
— Я поеду с ним, — говорит он.
— Нельзя, пускают только родственников.
— У него теперь нет родственников, — тихо говорит он. Но всё равно не пускают.
Он возвращается. В комнате душно. Он открывает окно. Пятый этаж. Нет. Поворачивается. Видит нож.
А может…
🔠🔠🔠🔠🅰️🔠 🔠🅰️🔠