Человеку, ощутившему исключительно негативные последствия инициации, сложно понять, о чем как-то сказал мультипликатор Юрий Норштейн, упоминая «стесненную свободу»:
«К истине мы идем сквозь "стесненную свободу", поскольку
никакой абсолютной свободы не существует, это все равно что бытие, лишенное трения. Абсолютная свобода возможна только в нематериальном мире, но и к нему путь лежит через несвободу».
Речь здесь идет о том, что отсутствие инициации не принесет освобождения - напротив, оно заведет в тупик и бессмысленность. Ведь никакой «свободы от всего» не существует. Отказ от всех обязательств - это то же самое, что отказ от каких-либо связей с миром. Но тогда это не свобода, а своего рода заточение в вакууме.
Вы могли заметить, что в современном мире тренд на отказ от инициаций порой приводит к застреванию в иллюзии комфорта, безопасности и полному «обезболиванию» суще. ствования, переходящему в бесчувственность. Любовь к себе в этих случаях подменяется попустительством, а самоподдержка — нежеланием формировать из себя человека с твер дыми принципами и внутренним стержнем. Людям с такой установкой сложно поверить, что труд может быть благом, а самоотдача - не позицией жертвы, а чем-то плодотворным, созвучным евангельской метафоре про зерно, которое если упадет в землю и не умрет, то останется одно, а если умрет - принесет много плода.
Подведем итог. Наша задача - не отказываться от инициаций как таковых, а время от времени через символиче-скую «смерть» (отбрасывание, отмирание прежней версии себя и рождение новой) и добровольное принятие «боли» (труд, усилие, преодоление страха, ответственность) переходить к тому, что по душе.
Люди, не решающиеся на инициации, в конечном итоге сталкиваются с тем, что их жизнь превращается в фантазию о том, как все могло бы быть. Они будто хранят у себя в кладовке семена, которые никогда не засеваются в почву реальности, а оттого не превращаются в осязаемые результаты.
Читаю «Силу архетипов» Екатерины Давыдовой, которую мне посоветовала и прислала в Белград моя подруга Даша. Книга лежала полгода, и, как всегда, в самый удачный момент меня нашла.