Российские чиновники начали заменять слово "аборт" на "негативный выбор". Министр здравоохранения Калужской области Анна Чернова заявила, что в 2025 году жительницы региона сделали около 700 "негативных выборов при беременности" — в областном Минздраве потом пояснили, что это просто синоним слова аборт, потому что такая формулировка звучит красивее и лучше отражает последствия для женщины.

Тема для меня бесконечно актуальная, потому что по образованию я лингвист, хотя с таким материалом чувствую себя скорее ассенизатором.

Во-первых, поздравляю всех с появлением новой лексической единицы чиновничьего новояза. Что там раньше было — хлопок, отрицательный рост, задымление? Вот, теперь есть еще и "негативный выбор". С языковой точки зрения любопытно вот что: в отличие от хлопков, это даже не эвфемизм. Эвфемизм обычно снижает заряженность, смягчает слово, которое говорящему кажется грубым или социально неудобным — "ушел из жизни" вместо "умер", например. В данном случае все иначе: нейтральный медицинский термин заменяют на морально заряженную конструкцию. "Аборт" просто называет процедуру, "негативный выбор" же содержит совершенно однозначную оценку — "хлопок" должен сделать взрыв нестрашным, а "негативный выбор" должен сделать медицинскую процедуру стыдной.

Во-вторых, "красивее" — это, конечно, совершенно выдающееся объяснение. Красивее для кого? Для женщины, которой нужна медицинская помощь? Для врача, который должен нормально и нейтрально объяснить пациентке ее опции? Или для чиновника, которому приятнее отчитываться не о 700 абортах, а о 700 негативных выборах?

Очень часто слова не просто передают информацию, но и задают рамку интерпретации. Например, Бэт Мэлори, моя научная руководительница, в своих статьях и книгах о языке вокруг беременности, потери беременности и абортов показывает, как медицинские и общественные формулировки могут усиливать стигму, чувство вины и представления о "правильном" материнстве. Язык в репродуктивной сфере особенно важен, потому что он не просто описывает состояние тела и здоровья, но и распределяет ответственность: кто "хорошая мать", кто "плохая", что общество осуждает, что предпочитает не замечать итд. Но мы-то тут с ней анализируем язык документов местного загнивающего англосаксонского минздрава, чтобы советовать ему, как сделать формулировки более бережными и менее стигматизирующими по отношению к пациенткам, а на родине… ну, на родине негативный выбор. Слово "выбор" оставили, но уже заранее оценили — вы пока выбирайте, конечно, но один вариант мы назовем негативным, отправим вас к психологу, потом к священнику, окружим штрафами за склонение к аборту, запугаем частные клиники, усложним доступ к процедуре и будем радостно отчитываться о снижении числа абортов — простите, негативных выборов. Как в фильме "Подкидыш", где Раневская говорит: "Скажи, девочка, ты хочешь, чтобы тебе оторвали голову, или ехать на дачу?"

Все это напрямую касается репродуктивных прав. Нейтральный (а по возможности еще и умеренно эмпатичный) язык в медицине нужен не для красоты, а для нормального информированного согласия. Пациентка должна приходить к врачу не оправдываться за "негативный выбор", а получать честную информацию о своих возможностях, рисках и последствиях. Если один из вариантов заранее маркируется как морально неправильный и медицинский язык заменяется языком морализаторства, надеяться на нейтральность довольно бессмысленно.

@repr0duktor