Не проходит и недели, чтобы бравые депутаты Госдумы не выдали очередной дичи в рамках репродуктивного дискурса. На этот раз отличилась некто Екатерина Стенякина.

На пресс-конференции в Ростове-на-Дону, посвященной финалу форума "Женщины Дона – душа региона" (sic!), Стенякина заявила, что искусственное прерывание беременности без медицинских показаний нужно выводить из системы обязательного медицинского страхования. По ее словам, "вопрос демографии — это вопрос национальной безопасности", добровольные аборты не должны оплачиваться государственными деньгами, как не оплачиваются косметология или пластическая хирургия, и все врачи единогласно выступают за вывод абортов из ОМС. Даже и не знаю, с чего начать.

Начну, пожалуй, с фразы: "Наши врачи все единогласно выступают за вывод процедуры прерывания беременности из системы обязательного медицинского страхования". Все? Вот прямо все? Прямо единогласно? В стране, где десятки тысяч гинекологов, акушеров и специалистов по репродуктивному здоровью? Очень хотелось бы увидеть это голосование, особенно учитывая, что международные медицинские организации и научная литература как раз подчеркивают, что доступность безопасного аборта — важная часть системы здравоохранения.

Дальше — лучше: "оно не может быть за государственные деньги". А что это за такие волшебные государственные деньги? Они растут на деревьях во дворе минфина? Или, может быть, это все же налоги граждан? В систему обязательного медицинского страхования граждане и работодатели платят взносы именно для того, чтобы медицина была доступной — в том числе и репродуктивная медицина.

И, наконец, жемчужина аргументации: добровольные аборты, мол, не должны оплачиваться государством, так же как не оплачиваются пластическая хирургия или услуги косметологов. Надо же, какая точная, а главное, уместная аналогия. Конечно, принять решение о продолжении или прерывании беременности — это ведь примерно то же самое, что губы сделать.

На самом деле такие предложения имеют вполне предсказуемый эффект — запреты и ограничения почти всегда бьют по самым бедным слоям населения. Женщин, которые смогут заплатить за аборт в частной клинике (пока еще не у всех из них отобрали лицензии), такой запрет коснется в меньшей степени. А вот для женщин с низким доходом стоимость аборта может стать непреодолимым барьером.

Возникает простой вопрос: госпожа Стенякина не хочет представить, в каких условиях будет расти ребенок, матери которого просто не хватило денег на аборт? Впрочем, представить это ей, вероятно, довольно сложно — последний задекларированный доход самой Екатерины Стенякиной — более 4 миллионов рублей за 2021 год. И это, разумеется, только официально задекларированный доход; можно примерно прикинуть, что там на самом деле.

Детей у Стенякиной, кстати, нет. Зато есть готовность рассуждать о том, какие медицинские процедуры должны быть доступны другим женщинам — и за какие деньги. Как обычно, демографическая политика у нас почему-то начинается не с поддержки семей, не с борьбы с бедностью и не с доступного здравоохранения, а с очередных попыток ограничить доступ к абортам. И почему-то все время за счет тех, кто и так находится в наиболее уязвимом положении.