Умер на 88-ом году жизни актёр Теренс Стэмп. Везде пишут про какие-то его роли в фильмах «Супермен» и «Звёздные войны». Такое я не смотрел. Для меня он связан только с одним фильмом — «Теоремой» Пазолини, где новопреставившийся играл таинственного незнакомца, посещающего в качестве внезапного гостя семью итальянского промышленника. Ничего хорошего этот визит, конечно, представителям миланской буржуазной среды не несёт: только смерть, безумие, распад личности.

У «Теоремы», разумеется, есть понятное «социалистическое» объяснение в свете политических воззрений режиссёра — буржуазия обречена, её ничто не спасёт, она взращивает в себе условия собственной аннигиляции. Есть и «религиозные» интерпретации — весть о прибытии гостя приносит почтальон (разумеется, Нинетто Даволи), радостно размахивающий руками, как крыльями. Обострённое чувство опасности и повышенный интерес к перверсиям заставляет некоторых соотечественников видеть в фильме исклюительно старую-добрую пропаганду гомосексуализма — ну, свинья грязь найдёт.

Мне вовсе не хочется предлагать свою интерпретацию самой работы, я задумался о другом: вот уже много десятилетий нам говорят про эту самую буржуазию, которая не выдерживает столкновения со священным и потусторонним (или с изменением характера производства, или ещё с чем). Ну хорошо, допустим. Но, вспоминая сейчас «Теорему», я прихожу к странному выводу — даже эти «поверхностные» антигерои послевоенного капитализма выглядят на фоне дня сегодняшнего вполне прилично, они — практически Маресьев из «Повести о настоящем человеке» по сравнению с тем, что транслируется в качестве нормы современной массовой культурой, и что приходится встречать каждый день в социуме.

Трудно себе даже представить такой фильм, снятый сегодня. Герои «Теоремы» способны чувствовать глубокую трагедию своей жизни даже несмотря на то, что ничего особенно предосудительного за ними не замечено. Они не лгут, не льстят, не пресмыкаются, не пакостят. Да, конечно, для человека этого вовсе недостаточно, и теплохладность тоже порок: потому они и не выдерживают столкновения с гостем. Но они, хотя и были уже magni nominis umbra, всё же могли действительно называться буржуа и им было что терять. Да, их мир разлетается на осколки, но у них хотя бы был этот мир. Чью жизнь мог бы разрушить Теренс Стэмп и его герой сегодня?

Что если бы он обнаружил, что смерть, безумие и распад личности — это социальная норма? Всё-таки, даже чтобы низко пасть, нужно сперва сколько-нибудь высоко стоять. Сегодня «Теорема» напоминает о том, что в мире тотального прекариата пора оплакивать старую буржуазию, безусловно имевшую своё собственное достоинство. Так что Стэмп, как и его герой когда-то, ушёл, а трагедии, увы, не предвидится.