Передатчики

Как грибы после дождя за последние несколько лет отовсюду повыскакивали полчища самых разнообразных «традиционалистов». Имя им легион и у каждого есть своя индивидуальная стилистическая специфика – индивидуальная в том смысле, что традиционализм этот представляет собой только очередное проявление предельной атомизации современного русского общества. Помноженная на дикий капитализм (который в своей жестокости ничуть не перестал быть диким по сравнению с 90-ми, сменилась только оболочка взаимодействия эксплуататоров и эксплуатируемых) эта атомизация становится идеальной почвой для процветания самых разных оттенков реконструкторства. Традиционализм — лишь один из базовых поверхностно эстетических «наборов», по сути своей ничем не отличающийся от любого другого «кора» (core) массовой культуры. Пока девочки выбирают dark academia или pilates girl, мальчики цитируют Эволу или Генона. Прелесть в том, что ничего объяснить при помощи категорий такого традиционализма невозможно — любое суждение будет и неверифицируемо, и нефальсифицируемо. Вы можете до бесконечности жонглировать инициациями и манифестациями, потому что никакой конкретной практики или конкретного credo за этим не стоит. Достаточно заимствовать вокабуляр — в своё время точно так же был заимствован словарный запас французских постструктуралистов. Традиционалист на самом деле ни во что не верит и ничего конкретного (как традиционалист) не делает. А это и есть описание идеального индивида в современном обществе потребления.

Не будем сейчас вдаваться в подробности того, как даже довольно унылого и тривиального модерниста Эволу можно сделать ещё более унылым и тривиальным, если рассказывать о нём в камуфляже военкора или в пиджаке депутата ГД. Это всё вопросы базовой интеллектуальной брезгливости, указывать на которые — всё равно что напоминать взрослым людям о том, что нужно мыть руки. Вот что действительно опасно, так это попытка втянуть во всю эту возню Христианство. Ладно бы юноши продолжали смотреть свои сладкие сны про абсолютную личность и всё прочее «духовное» и «кшатрийское», но «традиционалисты» именно в силу своего плохо скрываемого безразличия к существу вопроса сваливают в одну кучу всё то, что люди веками так тщательно разграничивали. Православие у них объявляется одной из равноправных традиций — вполне в духе европейских радикальных изменений XVII века Церковь и вера локализуются, релятивизируются, объявляются в конце концов вопросом частным (пусть даже частным на уровне конкретного государства). Мы все, якобы, должны понимать, что, мол, есть более глубокий уровень, на котором все «традиционные религии» противостоят чему-то неопределённо ужасному: Глобальному Западу, Сатанизму, Атлантизму и т.д.

Что это означает на практике? Что православная Ортодоксия оказывается в лучшем случае вопросом того же самого эстетического выбора, который объединяет традиционалистов с модными и молодёжными православными, пытающимися сделать Церковь привлекательной для людей из кофеен. И для тех, и для других не существует безусловной предельной ценности Православия, которое не признаёт ничего более глубокого, чем Троица. Церковь и так уже очень многое терпит — Церковь, разумеется, «Единая, Святая, Соборная и Апостольская» — в том числе и в силу попустительства иерархов, не готовых занять самостоятельную позицию в мире, отшагнуть в сторону от пошлости современной власти. Но теперь на Церкви хотят паразитировать и снизу — безо всякого основания и уведомления, без благословения втягивая христианское человечество в мерзость ультраэкуменизма, а по большому счёту — атеизма, скрывающегося за звучным термином «традиционализм».

У православных уже есть Традиция — это Предание и сложившиеся формы благочестия. Не надо сюда ничего примешивать и не надо делать вид, что можно исповедовать одновременно Христа и «равноправие религий». А кроме того, Христос принёс нам новое вино, которое совсем негоже разливать в общие для всех мехи.