В недавнем интервью на канале ЦРИ Александр Шубин продемонстрировал своего рода гуманистический оптимизм, граничащий с марксистским фатализмом — его вера в светлое будущее напоминает веру в неизбежность коммунизма. Если бы мы услышали похожее от обывателя, то назвали бы такой взгляд, как минимум, наивным. Ведь окружающая действительность, казалось бы, не даёт повода для подобных ожиданий.

Ни накопление знаний, ни искусство само по себе, ни тем более технический прогресс не делают человека лучше. Категорический императив не избавляет от газовых камер, а Декларация прав человека и гражданина — от кровопролитных войн. Как в своё время заметил Пётр Мамонов, если бы искусство и философия меняли мир, мы бы уже давно жили в раю, ведь столько прекрасного создано.

Парадокс же состоит в том, что развитие производительных сил есть одновременно развитие сил разрушительных. Экономический рост, конечно, высвобождает свободное время, которое человечество тратит на поиск способов это самое время изощрённее убить — ни о какой революции участия, предрекаемой различными футурологами, речи не идёт. Весь мир теперь в телефоне, только вот между людьми мира нет. Современная политика — это теле- и интернетократия, мир лицедейского зазеркалья. Да и демократия, как оказалось, не коррелирует с экономическим ростом — посмотрите на Китай или ОАЭ. Государство удачно оседлало тигра истории и технический прогресс, достижения которого оно ничтоже сумняшеся присваивает себе.

Надежда на «цивилизованный мир»? Тотальная слежка, конструирование внешнего врага — всё это давно уже не игрушки вымирающих деспотов, а общий стандарт управления. То же и с защитой «демократий» от иностранного влияния — она уже мало чем отличается от тех авторитарных практик, от которых призвана защищать. Не дай Бог вам поставить под сомнение новую нормальность, квинтэссенцией которой стала церемония открытия Олимпиады в Париже. Государство наступает по всем фронтам, проникая и обволакивая все сферы жизни, и делает это гораздо изощрённее, чем в XX веке.

Спорадические успехи общества в виде победы на выборах анархо-капиталиста Хавьера Милея или возвращения Трампа не меняют ситуацию в целом. Более того, эти фигуры многими и не рассматриваются в качестве защитников свободы (ведь отказала же Либертарианская партия США Трампу в номинации). Зато на них потом будет очень удобно показывать пальцем и объяснять, почему попытки что-то изменить обречены на провал.

И есть ещё войны, ураган которых вовлекает в самых разных формах в свою воронку всё большее число участников (думаете ненависть в твиттере слабее ненависти в окопе?). Собственно, мировая война и есть феномен, порождённый позитивистской эпохой с её верой во всемогущество человека. И кто сказал, что лимит таких войн исчерпан?

Так может, прав был Руссо, получивший премию от Дижонской академии в 1749 г. за доклад, основной мыслью которого было: «Просвещение вредно, и сама культура — ложь и преступление».

Но возвращаюсь к началу. От профессионального историка оптимистические прогнозы сегодня звучат всё-таки не так, как от обывателя. Они нет-нет, да шелохнут глубоко спящую надежду: «а вдруг?». И пускай мир не даёт оснований для оптимизма — тем интереснее пытаться приближать победы. В конце концов, зрительских симпатий на стороне «андердогов» зачастую не меньше, чем на стороне фаворитов — вспомните любое спортивное соревнование!

Кстати, у букмекеров высокий коэффициент на событие говорит не только о его низкой вероятности, но и о гораздо более значительном выигрыше в случае успеха. И любители рискнуть всегда находятся. Некоторые из них, я надеюсь, в ближайшее время наконец-то смогут обнять родных спустя многие месяцы тюремного заключения (хотя, конечно, такого рода «товаро-обменные» процедуры ещё раз демонстрируют силу государства и уязвимость индивида). Жажда риска и перемен — это тоже часть человеческой природы, которую не изжить самым изощрённым социальным программированием. «За успех в нашем безнадёжном деле» — любимый тост советских диссидентов!

За успех в нашем безнадёжном деле, товарищ Шубин!