У Боровска есть собственный Бэнкси.

Такое прозвище дали художнику Владимиру Овчинникову, который расписал фасады домов, превратив город в галерею под открытым небом. Нарисованный Боровск прорастает сквозь настоящий, размывая границы реального и выдуманного. В этом двоемирии ты существуешь, когда бродишь по его улицам, сталкиваясь то с Циолковским в калошах, запускающим деревянную ракету в калужское небо, то с газетчиком у водосточной трубы.

Благодаря Овчинникову Боровск стал известен среди туристов: сюда начали ездить, чтобы увидеть его работы. Сегодня по фрескам водят экскурсии.

Сюжеты овчинниковского стрит-арта удивительно многослойны. От протопопа Аввакума, которого сюда сослали вместе с боярыней Морозовой, до зарисовок дореволюционного быта и политических высказываний. Владимир много лет боролся за сохранение исторической памяти, собирал материалы о жертвах сталинских репрессий и создал целую галерею портретов расстрелянных. Пишу все это в прошедшем времени, потому что совсем недавно, в мае, он умер.

Овчинников не всегда был художником. Он работал инженером-строителем и экономистом, а живописью увлекся уже после выхода на пенсию. С начала нулевых он сделал около сотни фресок, создав, по сути, параллельный Боровск. Заселил скучные улицы людьми и сюжетами, которых не хватало в реальности. И теперь этот нарисованный мир живет своей жизнью.

Задумалась, есть ли еще такое в России, чтобы один человек расписал целый город и стал его символом. В голову приходит только Старик Букашкин из Екатеринбурга, но в Екате совсем другой контекст: там десятки известных авторов, да и вообще стрит-арт-движение – одно из мощнейших в стране. Боровск — тихая провинция, и сравнивать ее с уральским мегаполисом не будем.

Получается, что Боровск такой один.