Неожиданно книга «Когда мы поем, поднимается ветер. Краткая история популярной музыки в России XXI века» Александра Горбачева (признан иноагентом) оказалась той, что требует крепких нервов. Старожилы могут сказать, что я стал слишком часто апеллировать к эмоциям — с одной стороны, с возрастом становишься сентиментальнее, с другой — тут и правда есть из-за чего растрогаться. В книге полно дорогих мне людей (в классическом парасоциальном смысле — они не подозревают об этом). Есть, разумеется, те кто сильно раздражает. И те, кто перешел из одной категории в другую. И те, кто снует туда-сюда.

Я слишком хорошо помню эти альбомы и даже некоторые тексты, все это заставляет многое и заново переживать: гнев, неизбежность, электричество, юность. Ну, пожалуй, кроме последнего. Как пели одни из героев книги: юность шагает, как прежде, без нас, юность шагает — шагаем и мы без нее. Слово «прощание» пару раз приходит на ум при чтении этой книги — это отчет о работе, но читать ее как прощание с юностью — не самый, конечно, верный, но и не худший метод.

Книга разделена на четыре части: Классики, Старшие, Ровесники и Наследники. В каждой категории несколько музыкантов, о них есть тексты, написанные в разное время, и есть основное эссе из «пепельного настоящего». Такое столкновение перспективы создает известное напряжение — вот ожидание, а вот реальность. Горбачев отстаивает культуру как живой организм, «который не ведает своего будущего и в каждой точке делает выбор с непредсказуемым результатом». Структура книги — зум-зум — позволяет рассмотреть эти выборы в точке их совершения.

Горбачев цитирует Саймона Фрита, Линду Нохлин, Саймона Рейнольдса — критиков и теоретиков, которые объясняют музыку как социально-политический феномен. В книге о критике Горбачев был бы их наследником: он пишет про то как музыка «формирует свои обстоятельства — и как обстоятельства формируют ее». Это взгляд за пределами эстетической или технической оценки, он объясняет, как устроена не только музыка, но и культура и общество.

Социально-политический важный фокус этих текстов, но не единственный. Музыка здесь рассматривается, конечно, как личное — как проявление воли и характера, как душевный разлад и прагматичный подход, как рискованная ставка и ценный актив, как отражение идеалов и как фиксация провала. Проще говоря, эти эссе пытаются объяснить нам нас самих.

Что касается формы — то это точные и эффектные предложения и формулировки, это художественный текст в том смысле, что эссе на полную используют средства художественной выразительности. Вот, пример. В одном из последних текстов о российской музыке Горбачев, рассуждая о предстоящем альбоме Хаски, использует анафору – начинает предложения со слов «Я боюсь». Я не знаю подробностей, но думаю, что Хаски написал самую пронзительную песню альбома, зацепившись за этот кусок. Она называется «Я боюсь» и использует тот же стилистический прием — все строки песни начинаются с этих слов.

«История популярной музыки в России» — это еще и исследование того, как менялось личное/общественное мироощущение: книга не столько о том, что играло, а о том, кем мы были, когда эта музыка звучала.