#376 / АВГУСТ 2026

Это не вопрос, мне просто нужно поделиться. Сейчас я сижу в больнице рядом со своим партнёром (теперь уже мужем), с которым мы вместе двадцать лет. Он умирает от рака. Мы узнали о его тяжёлом состоянии всего несколько месяцев назад, это был гром среди ясного неба, и мы оба слишком юны, чтобы справиться с этой новостью (мне — чуть за тридцать, ему — чуть за пятьдесят). На него больно смотреть, мне страшно и одиноко. Всё это очень нечестно, мне безумно трудно это принять, и я так боюсь остаться одной, без него.

Я понимаю, что от ваших слов не станет ни легче, ни лучше, но я подумала, что, наверное, вы поймёте меня лучше, чем кто-либо другой.

🤚ЭММА, СВОДЛИНКОУТ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

Дорогая Эмма,

Когда умер наш сын, Артур, казалось, словно весь мир внезапно повернулся к нам спиной. Всё было таким зловещим и коварным, как будто что-то бесповоротно надломилось в самом центре мироздания. Чтобы попытаться это понять, я инстинктивно обратился к языку. Мне казалось, что если я смогу рассказать об этом, я осознаю, что же произошло, и смогу заново выстроить свою жизнь. Я писал, говорил, пел, собирая мир по крупицам, и со временем начало получаться. Благодаря Red Hand Files я научился утешать тех, кто стоит по ту сторону пустоты.

Но я долго размышлял о том, насколько это важно. Я боялся, что для того, кто только-только столкнулся с первозданной скорбью, мои потуги вытянуть поэзию из истории нашей потери могут показаться пустыми или даже оскорбительными. Эмма, твоё письмо такое искреннее, что я бы не простил себя, если бы мои слова показались бестактным отвлечением от того кошмара, с которым ты столкнулась, потому что твои чувства абсолютно уместны. Боль — это не поэзия, боль есть боль, печаль есть печаль, а ужас есть ужас. Мои слова вряд ли смогут их смягчить. Здесь мы все бессильны. Ты так молода, и то, что с вами случилось, по любым меркам вопиюще. Всё это, как ты сказала, нечестно.

Знаешь, Эмма, мне хотелось бы рассказать, что лично у меня чувство несправедливости со временем и правда трансформировалось. То, что когда-то казалось вопросом честности, уступило место пониманию того, что эти чувства универсальны, что каждый из нас рано или поздно будет стоять на краю пропасти и вглядываться в неё. Самым шокирующим было осознание того, что бездна, в которую я вглядывался, и была самой любовью, и эта любовь проявила себя в утрате, утрате нормального порядка вещей. И чем дольше я живу с этой общечеловеческой утратой, тем чаще отступает чувство одиночества и крепнет моя любовь к этому миру.

Эмма, я перечитал твои слова, такие искренние и ясные. Для меня это самое настоящее письмо о любви, его пишет храбрая женщина, и сила твоего чувства противостоит масштабу трагедии. Я бы хотел найти слова, от которых тебе стало бы легче. Может быть, таких слов и вовсе нет, но мне кажется, все прочитавшие твоё письмо почувствовали, как сильно ты любишь своего мужа, и ненадолго присели рядом с тобой, с пониманием и любовью.

С любовью, Ник.

[картина Джоан Митчелл (1925–1992), «Без названия»]

#новое@red_hand_files_rus