После матча я хотел только одного: чтобы всё закончилось нашей победой и чтобы я мог остаться один.

Я не пошёл поприветствовать болельщиков. Это моя ошибка, и ответственность за неё лежит исключительно на мне. Этого не должно было произойти. Я прошу прощения у португальцев, которые так активно поддерживали нас там, прошу прощения у болельщиков и у тех, кто, не будучи португальцем, возможно, приехал туда, чтобы увидеть меня, и кого я мог разочаровать.

Через 48 часов состоялся разговор между мной, тренером и Симаном Кутинью, поскольку именно он участвовал в наших переговорах в августе. Это был серьёзный и очень откровенный разговор, без каких-либо фильтров. Мы договорились, что закрыть этот «инцидент» можно только одним способом: тренер должен был повторить то, что только что сказал мне лично, в присутствии Симана Кутинью, но уже в пресс-зале.

Договорённость была простой: тренер должен был начать пресс-конференцию с этой темы, чтобы закрыть вопрос, рассказав правду. Он должен был сказать, что я никогда не просил выпустить меня на какое-либо количество минут, что именно тренер и никто другой предложил мне план на этот сбор, что было ошибкой выпустить меня на разминку, а затем не выпустить на поле, и что он больше так делать не будет.

Мы закончили эту встречу тем, что тренер попросил меня обнять его и пообещал, что на пресс-конференции скажет то же самое, что только что сказал мне, после чего вопрос будет закрыт. Я не должен был играть в Дании, а в матче на «Драгау» должен был выйти на поле. Всё это происходило в присутствии Симана Кутинью. По просьбе тренера затем состоялась видеоконференция с его участием, Симаном Кутинью и Тьяго Кравейру, на которой мы ещё раз изложили суть того, о чём договорились.
После этого был подготовлен короткий документ, который я лично утвердил. С моего ведома он был передан тренеру, поскольку именно он об этом попросил.

А дальше была пресс-конференция, о которой все знают. Поведение тренера совершенно не соответствовало тому, о чём мы говорили на встрече. Я услышал формулировки и агрессивный тон, которых, на мой взгляд, совершенно не заслуживал. Это была позиция в духе: «Я хочу, я могу и я командую». Ничего даже близко похожего он не демонстрировал мне лично накануне.

Вот что было в моих утверждённых заметках:
«Думаю, важно, а главное, это правда, прояснить несколько вещей перед матчем с Данией: Именно я, и никто другой, предложил Криштиану план на этот спортивный сезон в сборной. Это был долгий и очень хороший разговор. Я знаю, насколько сильно он живёт сборной и любит её, знаю, какой вес он имеет в мировом футболе, а тем более какое огромное положительное влияние он оказывал на национальную команду на протяжении 24 лет подряд. Криштиану принял предложенный мной план.
Он никогда не ставил под сомнение мои решения. Он был образцовым, лояльным и профессиональным. Матч в Норвегии не входил в разработанный мной для него план. Однако я посчитал, что после первого матча он физически успел восстановиться, и предупредил его, что мне, возможно, придётся его использовать. Криштиану согласился. Я совершил ошибку, выпустив на разминку игрока масштаба Пеле или Марадоны, а затем не выпустив его на поле. Если бы всё происходило сегодня, я бы так не поступил. Чтобы закрыть эту тему: я хочу, чтобы Криштиану был в сборной. Более того, я хочу этого не просто немного, а очень сильно. К счастью, он тоже верит в меня. Он верил в меня в «Аль-Насре» и верит здесь.

Что касается того, что он не поприветствовал болельщиков. Мы уже говорили об этом. Человек, сыгравший более 230 матчей за сборную, не нуждается в моих уроках любви к Португалии. Это был момент разочарования, который ничего не отменяет. Он тот игрок, который раздаёт больше всего автографов, делает больше всего селфи и проявляет больше всего внимания к болельщикам. Не нужно выдумывать проблемы там, где их нет. Когда мы недовольны, мы реагируем. Вот и всё».

Таким образом, ни в одном из этих пунктов не говорилось о том, что тренер должен был передо мной извиняться.
Это второй раз, когда он нарушил своё слово, данное мне