Меня всегда интересовали переходные периоды. Помню, как накануне 2000 года в новостях с каким-то восторгом говорили про Миллениум; в младшей школе было любопытно, что происходило в мире до и после Рождества Христова и почему вообще это стало точкой отсчёта. Во взрослом и более-менее сознательном возрасте предметом моего любопытства стал так называемый fin de siècle, декаданс или — проще — рубеж 19 и 20 веков. Наука, персоналии, искусство (а особенно искусство) этого периода до сих пор вызывают во мне трепет и огромную досаду из-за невозможности путешествовать во времени
Совсем недавно ко мне в руки попала небольшая книга от любимок Ad Marginem — «Русский дневник» Альфреда Барра и Джерри Эббота. В нем молодые искусствоведы из США (а в дальнейшем — директор и заместитель директора нью-йоркского Музея современного искусства) рассказывают о своей поездке в СССР в 1927-28 годах. Эпоха авангарда уже завершается, общество ждёт светлого будущего, индустриализация только-только началась и пока не привела к голоду, а до Большого террора ещё далеко
Россияне были полны надежд по самой простой причине: страна принадлежала им, и они это чувствовали. Они не понимали и не подозревали, насколько въелась в их плоть и кровь «старая Россия» и что она непременно вернется. Управление горстки людей, классовые различия, жестокость упорно проторят себе путь. А пока без страха много говорили по-французски и по-английски. Это на самом деле было время перемен
В 1927-м даже иностранцы не могли толком судить о репрессиях. Церкви были открыты. Всё еще работали какие-то частные магазинчики и отличные книжные
К сожалению, репрессии коснулись очень многих героев этой книги: футуриста Сергея Третьякова и его супруги Ольги, Всеволода Мейерхольда, художника Владимира Тронова, реставратора Александра Анисимова, Николая Пунина и многих других — практически в каждой сноске, посвящённой персоналиям из СССР, либо ссылка, либо расстрел
Очевидно, что нет теперь другого такого места на земле, где художественный талант так пестуется, как в Москве. Даже поэтам платят хорошо, особенно если они полезны для пропаганды
Итак, наши герои, ничего не ожидая от путешествия, погрузились в мир искусства, театра, балета, кино и архитектуры. Они ходят в гости, в музей, ищут книги и восхищаются иллюстрациями, едят в ресторанах и покупают сувениры. Рассматривают картины из частных коллекций: их, кстати, потом национализируют и частично продадут, чтобы получить деньги на индустриализацию. Посещают церкви, изучают иконы и пытаются попасть в Кремль. Они приехали в Москву в конце декабря 1927 года, остались до марта 1928 и возвращались в Европу уже из Ленинграда. К сожалению, мы узнаем только о московских приключениях, хотя мне было бы очень интересно прочитать о всей поездке
Русские легко вступают в разговор, и я пожалел, что не знаю этого чертова языка, а то поболтал бы непременно
Книга разделена на две части — записи Барра и любителя зарисовывать театральные сцены Эббота — и очень напоминает по структуре и духу тексты Иллиеса. Поэтому любителям Лет целого века «Русский дневник» может показаться весьма занимательным
Еврейский театр восхитителен. Музыкальная комедия, хорошо поставленная в фантастической манере — нам очень понравилось. Идиш кажется таким понятным после русского, где улавливаешь местами лишь отдельные слова!