7. а вот psychic tv стали для меня наверное главным юношеским увлечением. и началось оно именно с «force the hand of change».

эксперименты с академической музыкой, великолепный дуэт с марком алмондом, чувственные баллады, ласковый бабблгам-поп из 60х и какие-то абсолютно чудовищные звуковые ритуалы – всë это не могло не взорвать мозг шестнадцатилетнему-семнадцатилетнему мне. я чувствовал себя как нынешний нефор после прослушивания «heavy metal 2»: сразу захотелось напялить на себя психический крест.

пи-орридж всегда были великим волшебником и лукавым шарлатаном одновременно. со временем, конечно, чары спали: как-то и интерес к шизотерике всякой пропал, ещё внезапно оказалось, что и эйсид-хаус далеко не ptv изобрели, и что человеком пандрогин были неоднозначным. осталось лишь восхищение масштабами личности (и дискографии, конечно). любовь к шестидесятнической культуре, кстати, тоже они привили – не было наверное в британии больше людей, которые жили бы этим мифом и были настолько большими знатоками тогдашней музыки, разве что моррисси. кстати, у них обоих есть песня о манчестерских маньяках иэне брейди и майре хиндли, эдаких предтечах чарльза мэнсона по степени влияния на поп культуру (можете почитать об этом в тексте глеба мишеловича).

да даже во время расцвета воук-культуры в десятых годах они существовали в ней на будто бы на своих условиях. а самое грустное, что большинство российских фанатов ptv из 90х, кто остался в консервативном лагере, в нынешнее время пандрогина банально бы замиссгендерили. да может не из бытового хамства даже, а просто по привычке (сам так раньше делал, каюсь). если учитывать, что именно вкладывали дженезис и леди джей в этот свой перформанс, то выглядеть это начинает как оскорбление идеи всей их жизни.

в этом и парадокс. с одной стороны psychic tv были чуть ли не популярнее в россии, чем у себя на родине, настолько близки оказались идеи пи-орриджа русскому хартленду (даже тут клятые англосаксы!). а с другой, легли они на абсолютно другую почву, где была культура отнюдь не калифорнийских левацких кампусов, а уличной политики 90х и правого поворота