The Smiths — Suffer Little Children. Часть 1

На закрывающей песне дебютного альбома The Smiths звучат пронзительно и нежно, как будто линчевская тайна становится осязаемой в звуке. Но по-настоящему магической песню делает текст Моррисси. В Suffer Little Children Моррисси поёт о серии убийств, потрясших Манчестер в середине шестидесятых.

Между 1963 и 1965 годами Иэн Брейди и Майра Хиндли похищали, насиловали и убивали детей в окрестностях Манчестера. Нескольких жертв они закопали на пустошах Saddleworth Moor, отчего преступления получили название moors murders. Брейди и Хиндли возвращались на пустоши и фотографировали друг друга неподалёку от мест захоронений. Убийство десятилетней Лесли Энн Дауни они записали на магнитофон: на плёнке остался голос девочки незадолго до смерти.

Моррисси было пять лет, когда исчезла последняя из жертв. В автобиографии он пишет об убийствах: “A swarm of misery grips mid-60s Manchester as Hindley and Brady raise their faces to the camera and become known to us all.” И еще: “Everyone appears to know someone who knew Myra Hindley, and we are forced to accept a new truth; that a woman can be just as cruel and dehumanised as a man, and that all safety is an illusion.”

Почему Брейди и Хиндли настолько потрясли Моррисси (и вообще Манчестер)?

Подзабытый в наше время британский битник Джефф Наталл в книге Bomb Culture писал, что Брейди и Хиндли показали тёмную сторону молодёжной утопии шестидесятых. Наталл описывал как послевоенное западное общество жило в постоянном страхе ядерной войны; этот страх породил моду на экзистенциализм и сюрреализм, которые, смешавшись с поп-культурой, породили специфическую (контр)культуру шестидесятых с присущим ей культом молодости, наслаждения и насилия.

Действительно, мир, которым правят разумные пенсионеры, безумен и стоит на грани ядерной войны (MAD doctrine). Искупить рационализированный, но именно потому стоящий на грани самоуничтожения мир можно лишь через иррациональное насилие, возвращающее человеку самого себя. Новая бумер-молодёжь отказывается от папиной морали. Новое благо новой молодёжи - это наслаждение по ту сторону мелкобуржуазного порядка. Do what thou wilt, как писал Кроули, герой Пейджа и Боуи, присутствующий на обложке Sgt. Pepper’s. Идея, восходящая к Маркизу де Саду через Бретона и Берроуза приходит к Мику Джаггеру. Радикальная молодёжь как бы освобождает своё желание через насилие — на практике, скорее, символическое и дискурсивное; но разве не эту логику доводят до конца убийцы? Для Джеффа Наттолла это совпадение не было случайной исторической иронией. В moor murders он видел тень той же культуры освобождения, воспитанной на ядерных стероидах: Брейди довёл логику индивидуальной трансгрессии до её убийственного конца.

Если Чарльз Мэнсон был тёмной стороной утопии хиппи, то Брейди и Хиндли были тёмной стороной утопии свингующего Лондона.

Майра Хиндли была первой известной женщиной-убийцей. Она была не просто молчаливой жертвой, рабыней безумного маньяка; сообразно новому образу современной женщины она участвовала в убийствах почти на равных, а в своём наслаждении убийствами ничем не уступала партнёру-мужчине. То есть Хиндли была своеобразной издёвкой над феминизмом: освобождённая и уравненная в правах с мужчиной женщина становится таким же чудовищем, как и «свободный» мужчина. Освобождённое желание — ни мужское, ни женское — не спасает мир, и ядерная бомба всё ещё маячит на горизонте (the bomb that will bring us together).

Для Манчестера эти убийства, возможно, были образами новой эпохи — эпохи, в которой серийные убийцы, как и мини-юбки, станут повседневностью. Для Моррисси они ко всему прочему были обратной стороной любимой им поп-культуры шестидесятых. (Продолжение следует.)

#smiths@otcharbereg