Подозреваю, что начинающие продактменеджеры склонны совершать одну и ту же ошибку — выбирать целевые метрики из какого-то ограниченного круга или не брать на себя ответственность за их выбор вообще. Куда проще заниматься тактическим микро-управлением, отдавая стратегические вопросы на откуп условному сео. Казалось бы, когда и продакт, и сео объединяются в одного человека, многие ассиметрии и проблемы принципала-агента должны решаться автоматически, но решаются ли? И это я сейчас, конечно, не про стартапы.

На пороге поступления в университет отчего-то казалось, что выбор условной экономики — основное стратегическое решение, и дальше в рамках этой стратегии нужно максимизировать некоторую функцию от успеха и денег. В ход пошли репетиторство и университетские семики, отличные оценки и повышенные стипендии, стажировки, работы основные и параллельные, работы в офисе, в универе, в летних школах и на курсере. Мой жизненный продакт старался неистово. Мой жизненный сео молчал и смотрел. Солист The retuses никогда бы не думал, что это так сложно — мне же казалось, что проще нет ничего.

За четыре года удалось выйти на какое-то плато и чего-то немного себе доказать — живу в комнате с колонной, покупаю гречку не только по скидкам и через раз даже оплачиваю услуги наземного транспорта — сама. Важнее всего, что эдакий микро-успех показывает эмоциональную несостоятельность дальнейшей усердной и безусловной максимизации выбранных метрик. Окей, необходимо, но не достаточно. Страшнее всего, что он по какой-то причине еще и заставляет уверовать, что текущие таргеты не слишком просядут, пусть даже я перевыберу функции успеха вместе с областью применения, пусть я хоть всю жизнь свою пересоберу. Иными словами, какой бы безумный и лихой вираж меня не захватил, я не умру под забором ни физически, ни социально. Почему — неясно, но и в целом the question of true causality is deeply philosophical.

Уверенность в том, что глобальный минимум не наступит, опьяняет и расширяет картинку. Стабильность как главное устремление мира наших родителей перестает быть аргументом. Единожды — все равно что никогда, и мы не узнаем альтернативные исходы истории — жизнь как черновик, жизнь как набросок, как репетиция жизни.

Оптимизация метрики в рамках стратегии — дело нехитрое, никакой метафизики. Целевая функция, производная, вдоль градиента; для особых перфекционистов — добавить случайных перескоков. Любое решение рационально сводится к другому решению — все наглядно и объяснимо, невыносимая легкость бытия.

Выбор же стратегий и метрик — таинство и дурман, решение, рационально не сворачивающееся ни в какие аксиомы, ибо само таковым и является. «Я хочу Х, потому что я хочу» — и ни добавить, ни отнять — в конечном счете выбор всегда эмоциональный, и оттого и самый сложный, и самый страшный, и самый смелый. Вероятно, человека определяют именно такие одноходовые и необъяснимые хотения, ибо им не приходится растягиваться по миру универсального, понятного, выразимого. Отсутствие логики, чистое желание.

Несколько месяцев кряду непонятно с чего хотела проколоть нос; проколола. Дырка в носу — со стороны не то умеренный селфхарм, не то недопрожитый переходный возраст — для меня стала манифестацией важности иррационального, доверия необъяснимому. Однажды за рабочим ужином, оправдываясь за всех подростков земли, пыталась донести концепцию рациональных и эмоциональных мотивов. Коллега предостерегала — дело мутное, опасное, не надо, все сломается. Я тогда не призналась ей в своем смутном убеждении — ничего сломаться не может, а потому можно все. Не призналась — потому что и сама не была в этом так уж уверена, как не уверена и сейчас.

А потом я укатила из дома недели на три, не подумав, конечно, оставить наказ соседям поливать цветы в моей комнате. Они, конечно, об этом не подумали тоже. В результате вернулась к совершенно мертвому фикусу, но надежды ради и эксперимента для его оставила — так он пробудился, окреп и ожил.

А потом я пошла в мосхозторг и на стеллаже с суперклеями прочитала: «можно склеить все!»