Каждый год, в первые три дня сентября Осетия становится коллективным Иовом, потерявшим своих детей и не понимающим, за что Бог послал ему такие испытания.

За последние 30 лет в Осетии случилось несколько войн, но ничего не сравнится для нас с Бесланом. Сталкиваясь со злом такой хтонической глубины, люди часто надламываются, потому что объяснить себе его существование невозможно. Оно выходит за грани рационального и за пределы человеческого.

Поэтому я уже давно не думаю о Беслане как о чем-то, посланном нам за наши или отцовские грехи. На свете не было и нет ничего, за что мы должны были так расплатиться. Больше мне ничего на сердце не приходит. Человек не может понять того, что происходит под солнцем, и судьбы остаются непостижимыми, а пути неисследимыми.

Тысячи, миллионы людей искренне сопереживают нам в дни Беслана. Но именно в начале сентября я как осетин чувствую какое-то особое одиночество. Беслан это только наша идентичность, только наш беспрерывный диалог с Богом. Его не надо помещать ни в контекст борьбы с международным терроризмом, ни в контекст российского государства.

Мы здесь живем, это наша земля, и жизнь на ней должна продолжаться.