Сериал «Трудно быть богом»: от Стругацких остались рожки да ножки
 
Автор: Анна О.
 
Российские киноделы взялись за Стругацких, и это больно. В «Трудно быть богом» изменено всё: предыстория и характеры героев, их мотивация и роль в повествовании. Есть прямые цитаты из книги, но звучат они очень неубедительно.
 
Сюжет Стругацких. На Земле давно коммунизм — гуманистическое общество. Осваивая космос, земляне находят планеты с порядками, напоминающими самые мрачные времена человеческой истории. Не вмешиваясь в исторический процесс, они всё же помогают угнетённым и спасают ростки культуры. Землянин Антон под видом аристократа дона Руматы живёт в средневековом Арканаре, где министр Охраны короны дон Рэба преследует учёных и грамотных людей. Скованный принципом невмешательства, Румата не смог предотвратить катастрофу: в Арканаре началась массовая резня. После гибели своей возлюбленной Киры Румата, отбросив идеалы гуманизма, начинает безжалостно мстить, и его эвакуируют на Землю.
 
Сериал сильно «по мотивам», но боль моя не столько об искалеченном сюжете или нелепом подражании «Игре престолов», сколько об извращении ключевых идей. Философское произведение о гуманизме, гимн человечности и сага о неизбежном коммунистическом будущем превращены в историю борьбы за власть — всегда беспощадную, каковы бы ни были мотивы борющихся.
 
Зло у Стругацких не может вызвать уважение ни изощрённостью, ни масштабом, ни статусом злодея. Они не создают великих мастеров интриги: «орёл наш дон Рэба» — мелкий пакостник, умудрившийся напакостить много. В сериале зло тем внушительнее, чем выше должность его приспешников. Дон Рэба и другие аристократы изображены с явным почтением. Они становятся главными героями наряду с землянами, которые интригуют, манипулируют и убивают ради своих целей.
 
У Стругацких очень силён мотив эволюции человека, которая стала возможной благодаря коммунизму и одновременно сделала возможным коммунизм. В жестоком и невежественном Арканаре Румата с ужасом чувствует, как иссякает колодец гуманизма, казавшийся «на Земле бездонным», однако, напоминает он себе, эти люди — лишь заготовки для Человека, которого со временем выточит История. И гуманизм здесь жив: Кира, барон Пампа, отец Гаук становятся для Руматы источником силы. Они верят в идеалы не благодаря, как земляне, а вопреки миру вокруг. В сериале всё наоборот: близкие Румате по духу люди бесцветны, беспомощны или отвратительны, а на первый план выходит мысль о неизменной и подловатой природе человека, оправдывающая любые действия «сильных».
 
Мастерски обезображен образ Араты Горбатого. В книге он — «профессиональный бунтовщик», вождь угнетённых. Румата не испытывает к нему ни ненависти, ни жалости и даже «в своих горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони, он часто видел себя именно таким вот Аратой, прошедшим все ады Вселенной и получившим за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей…». Стругацкие показывают историчность гуманизма и подчёркивают, что принцип невмешательства, верный теоретически, чреват неразрешимыми моральными дилеммами. В сериале «мститель божьей милостью» превращён в ничтожного и жалкого «смотрящего». У Стругацких дело Араты исторически безнадёжно, хотя История его и породила. В сериале от этой «душной» диалектики избавились: любой бунтовщик по определению — бандит и проходимец. Твёрдо и чётко.
 
Земляне в сериале — не коммунары, а сотрудники Института экспериментальной истории и чуть ли не Росатома. Перед нами знакомые до боли типажи: безликие исполнители, бюрократы, жестокие властолюбцы. Какое невмешательство? Вмешиваться можно и нужно, но только так, как велит лидер, который «знает, как надо».
 
Такое ощущение, что сериал придумал сам «орёл наш дон Рэба», освоивший все политические и цифровые премудрости. Это не послание из будущего, как у Стругацких, а привет из прошлого, призраки которого сегодня, похоже, процветают.
 
После такого необходимо перечесть Стругацких, чтобы вспомнить: лучшее будущее возможно, но само собой не возникнет. И пусть сегодня оно необозримо далеко, люди будущего уже среди нас.