К Рождеству с переосмыслениями Библии для вас опоздали:
Пожалуй, самая добрая из нас, Маша и Жозе Сарамаго, Каин (2009)
Сарамаго пересказывает знакомые нам всем библейские сюжеты о Вавилонской башне, падении Иерихона, Аврааме и сыне его Исааке, о всемирном потопе, увиденные глазами Каина, который проклят странствовать в пространстве и времени после братоубийства. Роман написан в типичном для Сарамаго стиле, но он воспринимается легче, чем другие его романы.
Кудрявый хаос в форме Насти и Джон Мильтон, Потерянный рай (1667)
Джон Мильтон, английский поэт и политический деятель, описывает борьбу Добра и Зла в человеческом сердце. Главная мысль ясна: Бог дал нам свободу воли, чтобы мы могли выбрать добро.
В центре повествования — трагический герой в лучших традициях Гомера и Вергилия: у него есть сила, ум, поддержка, единомышленников и красота.
Конфуз лишь в том, что он — Сатана.
Все читающая Наташа и Кристофер Мур, Агнец. Евангелие от Шмяка (2014)
Сколько евангелий вы знаете? А если найду еще? А если оно будет от друга детства Иисуса? А если оно будет про самое начало всего самого главного? А если оно будет смешное, потому что Шмяк совсем не святой, но очень искренний? Когда-то, прочитав эту книгу как развлечение, я захотела узнать больше про правду. Возможно, для этого она и замышлялась.
Повелительница нонфикшена Даша и Амели Нотомб, Жажда (2019)
Роман рассказывает от первого лица о последних часах жизни Христа и его последующего воскресения. Герой размышляет о событиях своего земного бытия, особенно его телесной стороне. Наличие тела свидетельствует о том, что герой Нотомб в том числе человек из плоти и крови. Оно дарует ему возможность познать окружающий мир через ощущения, будь то физические муки на кресте или радость от возможности быть с другими людьми.
Единственная Дина, которая круче водки и Владимир Короткевич, Христос приземлился в Гродно (1972)
Белая Русь, страдающее Средневековье. Труппа бродячих лицедеев, изображающих страсти Христовы, приходит в большой город Гродно. А там, как на грех, зреет народный бунт, и спектакль выходит из-под контроля. Колоритная беларуская классика, пропитанная антибуржуазным гневом, грешноватым юмором, щемящей любовью к родной земле и мове.
Литературно беспутная Юля и Леонид Андреев, Иуда Искариот (1907)
Андреев блестяще переписал историю величайшего предательства от лица самого Иуды, превратив его в фигуру трагическую и полную противоречий. В отличие от других учеников Иисуса он не обладает смирением, но одарен множеством человеческих пороков, сомнениями и жаждой любви. Эта повесть способна вызвать сочувствие к Иуде и может заставить сомневаться в привычном понимании добра и зла.
Ваш Лютик, в смысле Люба и Щепан Твардох, Эпифания викария Тшаски (2007)
А что будет, если вы сначала начнете творить чудеса, а потом из вашего шкафа выйдет некто белокурый, с локонами до пояса, представляющийся архангелом Михаилом а потом и сам Иисус? А если вы при этом просто служитель в крошечном приходе? А если на дворе наши времена?
Лучшая и очень недобрая деконструкция селфинсерта на тему «кабы я была царица», а еще размышление о вопросах веры, церкви и всякого остального, но кому оно надо, если автор просто красавчик?
Всамделишный гадский черт Надя и Лион Фейхтвангер, Иеффай и его дочь (1957)
Обжигающе-горький роман, написанный автором перед смертью.
Обращаясь к древней истории, Фейхтвангер описывает вечное: людей, проливающих кровь, чтобы купить благосклонность божества, которого, возможно, и нет.
Грехи? Судьба? Неосознаваемые влечения?
Он хвастается перед ней своими подвигами, а она сочиняет и поет о его деяниях песни. Он любуется её красотой, а она видит в его лице Бога. Он мешает её браку с принцем, а она соглашается за него умереть.
Мог ли случиться хэппи-энд, если бы у Авраама была дочь?