«...Нас швыряли, как собак, в парусные лодки; задыхаясь, голодные, оборванные, больные, мы ждали смерть как лучшее для нашей судьбы, ничто не принималось в расчет: ни глубокая старость, ни болезни, ни беременность! Все деньги, которые ассигновало ваше (русское) правительство на поддержку переселенцев, все они уходили куда-то, но куда? Мы их не видели, с нами обращались как со скотом, нас валили на общие койки сотнями, не разбирая, кто здоров, кто болен, и выбрасывали на ближайший турецкий берег. Многие из нас умерли, остальные приткнулись, где попало».
Не только мертвых, но и больных просто выбрасывали за борт. Многие умерали в турецких пересыльных лагерях, где отчаявшиеся горцы порой вынуждены были продавать своих детей и жен, чтобы спасти их от голодной смерти.
Представления российских властей о численности черкесов оказались значительно заниженными, поэтому масштабы переселения стали полной неожиданностью для властей как Османской, так и Российской империй. Османская империя оказалась не готовой принять массовый поток беженцев. Денежные средства, отпускавшиеся на их нужды, разворовывались чиновниками. Приходилось прибегать к помощи частных благотворителей, но ее также не хватало для распределения среди огромной массы переселенцев. На малоазиатском побережье Турции куда прибывали корабли с переселенцами, в Самсуне, Синопе, Трапезунде и других местах турецкими властями были созданы специальные карантинные лагеря, однако зачастую в них отсутствовали элементарные условия для жизни, питания и лечения людей. После пребывания в карантинных лагерях часть переселенцев далее переправляли через Стамбул и Варну на Балканы, а остальных – во внутренние азиатские вилайеты Османской империи. Турецкие власти выделяли переселенцам такие места, которые по своим климатическим и другим условиям оказывались для них губительными. Например, в Карсском вилайете им отвели почти непригодную для жизни каменистую местность без леса, без воды. Таким образом, большая часть переселенцев была брошена на произвол судьбы на территории Османской империи. Официальные же сообщения османских властей гласили, что горцам раздали безвозмездно земли, скот, пахотные орудия, выстроили для них дома.
Не раз на протяжении 1860–1870-х гг. депутации черкесов обращались к российским властям с просьбами разрешить им вернуться на родину либо поселиться в других областях России. На одно из таких прошений Александр II наложил резолюцию: «О возвращении и речи быть не может». 3 апреля 1865 г. русским консулам в Османской империи было направлено распоряжение, категорически запрещающее реэмиграцию горцев. В этом вопросе позиции России и Турции совпадали. Лишь небольшим группам переселенцев удалось самовольно возвратиться на Кавказ и избежать повторного выселения.
После Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., когда Батуми и Карс вошли в состав России, из этих областей с 1879 г. началась реэмиграция горцев, которые ранее переселились в эти места с Кавказа. Процесс принудительной реэмиграции черкесов затронул также Балканы, откуда им пришлось перебраться в Малую Азию и на Ближний Восток.
Выселение адыгов продолжалось с разной степенью интенсивности с 1850-х вплоть до 1910-х годов. Своего пика оно достигло в период между 1856 и 1878 гг., когда, только по официальным данным Российской Империи, было выселено более 500 тысяч человек. Специально назначенная «Комиссия по выселению горцев» вела статистику отправленных на судах в Османскую империю, однако в статистике не учитывались люди, умершие по пути к местам выселения и на берегу от холода, голода и болезней, а также черкесы, выселявшиеся собственными силами. По разным подсчетам, за все время в разные области Османской империи (Малую Азию, на Ближний Восток и Балканы) было выселено от 500 тыс. до 1,5 млн. человек. После выселения основной части черкесов, территория Северо-Западного Кавказа практически обезлюдела, и оставалась малозаселенной вплоть до образования СССР.