— Ты знал, что был моим первым поцелуем?

— Правда?

— Ага. — Я провожу ногтем по золотистой корочке сэндвича. — Наверное, я просто ждала. Не то чтобы парни из школы выстраивались в очередь ради такого шанса, но всё же.

— Почему?

— Тогда я была ужасно неловкой. Стеснительной. Грудь вообще появилась только к выпускному году…

— Я не об этом. Я спрашивал, почему ты ждала.

— Думаю, мы оба знаем почему.

— Представь, что не я знаю. В последнее время я много признаюсь в чувствах, а ты — ни в чём.

— Это неправда!

Смелым везёт, а удача мне бы сейчас не помешала. Поэтому я решаю сказать правду, какой бы уязвимой она меня ни делала.

— Тогда я была безумно в тебя влюблена. — Пожимаю плечами так, будто это ничего не значит, хотя на самом деле значит всё. — Я просто никого больше не замечала.

Он даже не моргает.

— А сейчас?

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты чувствуешь ко мне сейчас?

— Тру, это наше первое свидание, — только и выдавливаю я.

— Верно. — Он прочищает горло, пытаясь скрыть болезненную усмешку. Но я всё равно замечаю её. И сама чувствую ту же боль. — Тогда давай сделаем то, что делают все на первых свиданиях.

Я сжимаю губы, сдерживая улыбку. Нервный смех пузырится в груди — приятная тяжесть после напряжения от моего признания.

— Сейчас подходящий момент сказать тебе, что я не такая девушка?

— Не в этом смысле. — Он небрежно машет рукой и подмигивает. — Хотя я бы не возражал.

— Вообще-то… я тоже. Тогда что ты имел в виду?

Он отодвигает тарелку и опирается локтем о стойку. Всё его внимание сосредоточено на мне, и по позвоночнику снова пробегает дрожь.

— Мы можем задавать друг другу вопросы. Узнать то, что считали давно известным только потому, что дружили всю жизнь.

Я прищуриваюсь.

— Ладно. Ты первый. Кто был твоим первым поцелуем?

— Ты.

У меня отвисает челюсть.

— Да ладно. Ты говорил, что целовался с девчонками во время «бутылочки».

— Я соврал.

— Вау. Теперь понятно, зачем тебе понадобилась «репетиция» перед свиданием.

— И это тоже была ложь.