🍹🍹 Высокие приливы 🍹🍹 и Низкие ожидания 🍹🍹 🍹🍹 Алекс Андриа
🍹🍹🍹🍹🍹🍹🍹🍹
Кажется, я люблю его.
Мысль возникла сама собой, без предупреждения. И на этот раз ей не удалось загнать её обратно. Она осталась внутри. Тяжёлая, пугающая, совершенно неуместная.
Она любила его. Любила его угрюмое молчание по утрам, любила страстные лекции о коралловых рифах, любила то, что он готовил ей кофе, даже не спрашивая, любила те редкие настоящие улыбки, которые приходилось заслуживать.
Любила мужчину, который вытащил её из смертельно опасного течения и держал так, словно она действительно что-то значила.
И понятия не имела, чувствует ли он то же самое.
Во сне его рука крепче обняла её. Он уткнулся носом ей в волосы.
Вот чего я хочу, подумала Лили.
Этого чувства. Этого человека. Этой жизни, о необходимости которой я даже не подозревала.
Но одного желания недостаточно, чтобы что-то сохранить, Лили знала это лучше многих.
Я прислушался к предупреждению её отца. Как бы сильно я ни хотел, чтобы Люси была моей, ещё сильнее я хотел видеть её счастливой. И если оставить её в покое значило, что пастор Тимоти перестанет давить на неё — значит, так тому и быть.
Это не мешало мне смотреть. А после того дня за пианино Люси начала смотреть в ответ.
Сначала украденные взгляды. Долгие пересечения глазами, которые можно было бы принять за случайность, если бы она не краснела и не опускала взгляд на носки своих туфель каждый раз в первые недели. А потом, однажды утром, пока она пела для прихожан очередной старый гимн, любимый её отцом, её взгляд нашёл мой… и остался на нём. К концу песни я уже был уверен: она пела только для меня.
А потом появились записки.
Она просовывала их между прорезями моего шкафчика в школе, подписывая: «Следующему Моцарту», а внизу выводила: «С любовью, твой соавтор».
Я столько раз провёл пальцем по слову любовью в самой первой записке, что чернила размазались. Впрочем, это не имело значения. К седьмому уроку эти слова уже отпечатались у меня в сердце.
Я встречаюсь с ним взглядом так, будто вижу впервые, а не в миллионный раз. На мгновение позволяю себе представить, как было бы, если бы мы не выросли вместе. Если бы я не любила его с тех пор, как научилась давать этому чувству имя.
Что, если бы мы были просто двумя незнакомцами, встретившимися в баре? Что, если бы он пригласил меня танцевать, потом купил выпить, и мы сидели бы на высоких барных стульях вроде этих, только в сотне миль отсюда — подальше от места, намертво связанного с нашим горем? Что происходит между двумя людьми, которые смотрят друг на друга так, как он смотрит на меня сейчас?
Будто я невероятная, хотя всегда была совсем не такой.
— Делайла, — выдыхает он, и это дыхание касается моих губ, которые сами собой приоткрываются.
И, возможно, это естественно. Желать Труэтта всегда было так же правильно, как дышать. И так же необходимо.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
Улыбка касается его глаз, самого светлого оттенка голубого. Моего любимого.
— Да брось, Искусительница. Неужели ты не помнишь, как я выгляжу, когда собираюсь тебя поцеловать?
— Ага. — Я провожу ногтем по золотистой корочке сэндвича. — Наверное, я просто ждала. Не то чтобы парни из школы выстраивались в очередь ради такого шанса, но всё же.
— Почему?
— Тогда я была ужасно неловкой. Стеснительной. Грудь вообще появилась только к выпускному году…
— Я не об этом. Я спрашивал, почему ты ждала.
— Думаю, мы оба знаем почему.
— Представь, что не я знаю. В последнее время я много признаюсь в чувствах, а ты — ни в чём.
— Это неправда!
Смелым везёт, а удача мне бы сейчас не помешала. Поэтому я решаю сказать правду, какой бы уязвимой она меня ни делала.
— Тогда я была безумно в тебя влюблена. — Пожимаю плечами так, будто это ничего не значит, хотя на самом деле значит всё. — Я просто никого больше не замечала.
Он даже не моргает.
— А сейчас?
— Что ты имеешь в виду?
— Что ты чувствуешь ко мне сейчас?
— Тру, это наше первое свидание, — только и выдавливаю я.
— Верно. — Он прочищает горло, пытаясь скрыть болезненную усмешку. Но я всё равно замечаю её. И сама чувствую ту же боль. — Тогда давай сделаем то, что делают все на первых свиданиях.
Я сжимаю губы, сдерживая улыбку. Нервный смех пузырится в груди — приятная тяжесть после напряжения от моего признания.
— Сейчас подходящий момент сказать тебе, что я не такая девушка?
— Не в этом смысле. — Он небрежно машет рукой и подмигивает. — Хотя я бы не возражал.
— Вообще-то… я тоже. Тогда что ты имел в виду?
Он отодвигает тарелку и опирается локтем о стойку. Всё его внимание сосредоточено на мне, и по позвоночнику снова пробегает дрожь.
— Мы можем задавать друг другу вопросы. Узнать то, что считали давно известным только потому, что дружили всю жизнь.
Я прищуриваюсь.
— Ладно. Ты первый. Кто был твоим первым поцелуем?
— Ты.
У меня отвисает челюсть.
— Да ладно. Ты говорил, что целовался с девчонками во время «бутылочки».
— Я соврал.
— Вау. Теперь понятно, зачем тебе понадобилась «репетиция» перед свиданием.
♥️Давненько мы с вами не болтали! Рассказывайте, чем занимаетесь, что сейчас читаете. Задавайте вопросы в комментариях. Так же не забывайте, что у нас есть бот для анонимных вопросов♥️
....Неделя пролетает как в тумане, и вот остаётся наше последнее утро вместе перед тем, как Каллан уедет домой. В его глазах есть грусть, которую он даже не пытается скрыть, и от этого мне хочется всё бросить и прямо сейчас оказаться в его объятиях. Я тянусь через стол, находя его руку так, будто она всегда была создана для моей. Его пальцы переплетаются с моими, и я сжимаю их, словно это единственный якорь в этом шатком мире. — Я постараюсь скоро приехать, — шепчу я, больше убеждая себя.
Его большой палец проводит по моим костяшкам — прикосновение, похожее на обещание, даже если в нём чувствуется тяжесть прощания.
— Я буду ждать этого, лесси, — говорит он, и его голос густой, с тем акцентом, перед которым я не могу устоять. «Скоро» кажется слишком далёким, что странно, потому что все эти недели я притворялась, будто не понимаю, что между нами происходит. Правда тяжёлым грузом лежит на языке, ожидая своего момента.
Я влюблена в него.
Как только это осознание становится ясным, я начинаю прокручивать в голове все возможные варианты — как, чёрт возьми, сказать это и не разрушить всё.
Вариант первый: просто выпалить. «Я влюблена в тебя. Ты любишь меня?» Просто. Прямо. И… болезненно неловко. Как сорвать пластырь — быстро, но, чёрт, как же больно.
Вариант второй: смягчить, сделать это чем-то незначительным. Небрежно вставить в разговор, будто ничего особенного. «Ой, кстати, я влюблена в тебя. Но всё нормально, да? Вообще без давления!»
Вариант третий: предложить поехать с ним. Серьёзно предложить. Может, даже добавить драматичное «я не могу без тебя жить» для полного эффекта.
— Похоже, надо было покупать тебе ковбойские сапоги, а не эти белые кеды.
Я прослеживаю за его взглядом и вздыхаю. Носы обуви измазаны смесью грязи и травы.
— Великолепно.
— Ты ужасно грязная, Искусительница. — Он складывает руки на руле и наклоняется вперёд, вскинув бровь. — Ты приехала сюда, чтобы попросить разрешения искупаться голышом в реке? Отмыться? Потому что я, вообще-то, не против.
У меня пересыхает в горле, а щёки вспыхивают жаром.
— Почему ты всегда так делаешь?
— Делаю что?
— Я не понимаю, зачем ты постоянно отпускаешь такие комментарии.
Кривая усмешка растягивает его губы.
— Какие именно комментарии? — Он стирает пятнышко грязи с челюсти, но улыбка остаётся. — Придётся выражаться яснее.
— Те, где ты притворяешься, будто флиртуешь со мной, Труэтт.
— А кто сказал, что я притворяюсь?
— Я никогда не понимал, почему ты не видишь, насколько ты невероятная. Знаешь это? Ты была слишком хороша для всех здесь. Неудивительно, что ты уехала.
— Теперь я точно знаю, что ты врёшь. Я никогда не была какой-то особенной, тем более невероятной. Под конец я вообще стала почти изгоем. Я не была слишком хороша ни для кого.
Любовь бывает разной. Она безрассудна, когда хочется быть осторожной. Она нежна, когда весь мир жесток. Это выбор жизни, которую никогда не выбрал бы для себя, потому что у тебя на подходе маленькая дочь от женщины, которую ты только что встретил. Это поцелуй лучшего друга под ивой на тихой лесной поляне. Это возвращение на то же место спустя годы и понимание, что чувства никуда не исчезли.
Любовь — это ковбой с сильными руками и добрым сердцем, который помогает новорождённому телёнку появиться на свет. Это тот же ковбой, державший мать за руку, когда она уходила из жизни. Это тот же ковбой, который нашёл меня, когда я так отчаянно пыталась потеряться.
И показал дорогу домой.
Любовь — это этот момент. И все остальные, которые мы разделили. Нити, связывающие наши годы. Наши жизни. Это дар правды.
Она вскочила, увлекая меня за собой. Музыканты как раз вошли в раж, и она затянула меня в самую гущу танцующих. Толпа была шумной, все подпевали хором. Набежали грозовые тучи, закрыв звезды и сделав ночь совсем темной, но под этими гирляндами казалось, будто мы находимся вне времени и пространства. Мы танцевали песню за песней. Пенни пела во всё горло, наслаждаясь моментом и заставляя меня подпевать. Каждая мелодия заводила меня всё сильнее, потому что, хотя эта женщина совершенно не попадала в ноты (что меня безумно умиляло), танцевала она потрясающе.
— Мне нравится, как ты двигаешься. Она широко улыбнулась и продолжила, немного запыхавшаяся, смеющаяся. Она прижималась ко мне, доверяя мне поддерживать её, пока сама она полностью отдавалась танцу. Мне хотелось просто смотреть на нее, впитывать эту её способность на сто процентов отдаваться всему, что она делает — будь то работа, семья или этот вечер со мной...
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🔺Не забываем, что переводчики и админы люди творческие и чувствительные. Отсутствие реакций ранит их нежные сердца💙
— Ты выглядишь идеально. И если он скажет иначе — будет иметь дело со мной.
— Я люблю тебя, пап. Ты ведь знаешь это?
— Знаю. И понятия не имею, что сделал в этой жизни, чтобы заслужить это.
— Только не забывай этого, ладно? — шепчу я, боясь, что эти слова его расстроят.
Но не сказать их невозможно. Я уже не уверена, кого именно умоляю — его или саму вселенную. Знаю только, что эта болезнь ужасно жестока.
Она отнимает у меня нечто бесценное. У моего отца тоже. И я просто хочу, чтобы у него осталось хотя бы это. Знание о том, что его любят. Может быть, оно переживёт память о том, что я уехала. Что так долго не возвращалась.
— Никогда, — выдыхает он срывающимся голосом.
Мы оба знаем, что это зависит не от него. Но я дочь своего отца и буду притворяться столько же, сколько и он.
Отец подзывает её, и Люси дёргается вперёд, будто её потянули за невидимую верёвку. Когда его ладонь ложится ей между лопаток и она едва заметно вздрагивает, мои руки сами собой сжимаются в кулаки.
Когда-нибудь, клянусь, я прикоснусь к этому месту, и это будет совсем иначе. Кончиками пальцев. Губами. Когда-нибудь я смогу держать её и заменить весь этот страх чем-то более сладким. Чем-то правильным.
Потому что всё в этом — в музыке с Люси — ощущалось абсолютно правильным. И теперь, попробовав это однажды, я буду гнаться за этим всю жизнь.
Ноги так и просятся броситься за родителями. Эта часть меня — мой страх — всё ещё остаётся ребёнком.
Но сердце тянется к девушке в соседней комнате с золотыми волосами и жёлтым сарафаном. Руки зудят от желания провести по её бёдрам.
Возможно, пастор Тимоти был прав насчёт моих намерений.
Но дело не только в физическом влечении. Да и как могло бы быть иначе? До сегодняшнего дня я знал лишь то, что Люси Барлоу красива. А теперь я знаю, что способно создать её сознание. Музыку, живущую прямо под её кожей.
И всем своим существом я хочу выпустить её наружу. Освободить её.
Однажды, Люси. Клянусь, мы снова будем играть вместе.
Наггетс, который всё это время молча наблюдал за нами, словно пушистый маленький судья, тихо поскуливает со своего места на полу. У меня немного сжимается сердце от этого звука.
— Ой, чёрт! Бедный Нагги, наверное, совсем запутался, — я протягиваю руку, подзывая его. — Иди сюда, хороший мальчик.
Наггетс подходит, виляя хвостом, и кладёт голову на край дивана. Тело Каллана подо мной напрягается, словно он проглотил палку.
— Ты в порядке?
Он прочищает горло слишком поспешно.
— Эм, да. Всё нормально.
Он не выглядит нормально. Его взгляд прикован к Наггетсу, будто пёс сейчас решит откусить ему лицо. Руки Кала почти застыли, пальцы подрагивают, готовясь к атаке, которой не происходит. Я такого не ожидала. Наггетс с его большими добрыми глазами и висячими ушами безобиден, как маршмеллоу, но очевидно, что Каллана это напрягает.
— Ты… боишься собак?
Его взгляд резко возвращается ко мне, глаза на мгновение расширяются, прежде чем он тяжело выдыхает.
— Ауе. Можно и так сказать. Я не хочу смеяться, но…
— Ты хочешь сказать, что большой, угрюмый, бесстрашный Каллан Маккензи боится милых пушистиков?
Он присел на корточки, роясь в ящике с инструментами, затем потянулся за отверткой, кожа его пояса с инструментами скрипнула, футболка задралась…
Неужели мужчины знают, как двигаться, чтобы выглядеть так соблазнительно? И почему вид сзади был ничуть не хуже, чем спереди? Почему у него не было недостатков?
— О чем задумалась? — спросил он.
Да так, ни о чем. Например, как бы он выглядел без этой одежды. И что бы он мог сделать этим телом с моим.
— Ты же понимаешь, — сказал он, продолжая работать, его голос звучал так горячо, а в глазах плясали смешинки, — что ты снова пялишься на мою задницу. Ой. Снова попалась. Райдер поднялся, и я не могла отвести от него взгляд, ширина его плеч, сильные, умелые, загрубевшие от работы руки, которые, я знала, оставят следы на моем теле.
— Если хочешь знать, — сказал он, подходя ближе, — я тоже не могу оторвать от тебя глаз. Он подошел совсем близко, коснулся моих коленей, склонил голову, заглядывая мне в глаза. Мои веки закрылись, я думала, надеялась, что он меня поцелует… Но когда ничего не произошло, я снова открыла глаза.
На расстоянии одного дыхания он медленно наклонил голову. Безмолвный вопрос. Хочу ли я такого внимания от него? И да поможет мне Бог, я хотела.
— Это клише? — спросила я, глядя на его губы. — Горячий строитель и одинокая хозяйка дома предаются страсти в прачечной? — Да, но пусть это тебя не останавливает...
— Я бы не пережил, если бы ты вернулась в Штаты и начала встречаться с кем-то другим.
— О. Ну, это… довольно интенсивный способ сказать, что у тебя проблемы с ревностью.
Его ухмылка — сплошная опасность.
— Лесси, у меня проблемы с эксклюзивностью. Конкретно — мне нужно, чтобы ты была только моей.
Я не теряю ни секунды. Хватаю его за лицо и впиваюсь в его губы, вкладывая в поцелуй всё — страх, тоску и надежду, которые боялась озвучить. Мне нужно, чтобы он это почувствовал.
— Скажи это ещё раз, — шепчу я ему в губы.
— Ты прекрасно всё слышала, любовь.
— Тогда скажи ещё раз, — тихо прошу я.
Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.
— Ты моя, — произносит он, растягивая каждое слово, будто смакуя его. — Хочешь, я запишу это? Или, может, заверю у нотариуса?
How can I read @quietsinners without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for 𝚀𝚄𝙸𝙴𝚃 𝚂𝙸𝙽𝙽𝙴𝚁𝚂¹⁸⁺: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does 𝚀𝚄𝙸𝙴𝚃 𝚂𝙸𝙽𝙽𝙴𝚁𝚂¹⁸⁺ have?
𝚀𝚄𝙸𝙴𝚃 𝚂𝙸𝙽𝙽𝙴𝚁𝚂¹⁸⁺ (@quietsinners) has 3.09K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does 𝚀𝚄𝙸𝙴𝚃 𝚂𝙸𝙽𝙽𝙴𝚁𝚂¹⁸⁺ know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
