ИНТЕРАКТИВНОЕ ВОПРОШАНИЕ — НОВЫЙ ПОДХОД К РАЗВИТИЮ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ

Современная школа не только не учит ставить вопросы, но и исключает ситуации, где ученики могли бы это делать. Самостоятельно ставить вопросы непривычно. А кроме того, социальные стереотипы ограничивают возможность обсуждения своих вопросов. Делиться своими вопросами рискованно.

Для того чтобы преодолеть естественные в таких условиях трудности с формулированием своих вопросов, мы предлагаем специально сконструированный коммуникационный формат (своего рода игру), который называем сессией интерактивного вопрошания. Основной особенностью этого формата является то, что, участвуя в нем, коммуницировать приходится вопросами. Искать и обсуждать ответы прямо запрещено «правилами игры», или же промежуток времени между постановкой вопроса и поиском ответа искусственно увеличен. В ходе сессий интерактивного вопрошания мы предлагаем участникам различные способы изменения, систематизации и оценки вопросов. Это мы называем техниками интерактивного вопрошания. В книге «Практикум интерактивного вопрошания» представлено более 40 апробированных техник, а также есть отдельная глава, посвященная проектированию и проведению сессий.
Наш опыт работы с вопросами заставил нас отказаться от рассмотрения вопрошания в качестве технологии мышления. Во-первых, значение вопросов (как адресованных другому, так и поставленных перед самим собой) оказывается гораздо шире, чем поддержка и организация мышления. При помощи вопросов — своих или чужих — может быть организована, по-видимому, любая интеллектуальная функция (понимание, рефлексия, поиск информации и т.д.). Вопросы незаменимы в личностно значимом поиске смысла и самоопределении. Скорее, можно предположить, что вопросы — это средство поддержания целостности и осмысленности как индивидуальной жизни, так и совместной деятельности, в т.ч. они необходимы для постановки и решения проблем (т.е. для мышления в строгом смысле слова), но это лишь одна из функций вопрошания, которая как в онтогенезе, так и в развитии культуры возникает достаточно поздно.
Во-вторых, постановка вопросов и работа с ними, скорее всего, не может (и, наверное, не должна) превращаться в технологию, т.е. в некий обезличенный алгоритм, применение которого гарантированно даст нужный результат. Постановка вопросов и работа с ними всегда личностно окрашена, даже в том случае, когда содержание вопросов ограничено профессиональными задачами. От интересов человека, его готовности встретиться с неопределенностью, от его более глубоких ценностей зависит как содержание вопрошания, так и в целом его желание задумываться над вопросами, даже если сформулировать их заставили обстоятельства. Благодаря такой личностной окрашенности вопрошание оказывается скорее искусством, чем технологией. Хотя, как и любое искусство, оно может быть более или менее техничным, у него есть своя культура, и ему надо учиться.
Но если это не технология и не мышление, то какую функцию в культуре человечества и жизни отдельного человека выполняют умение и готовность ставить вопросы? Мы сейчас видим основное предназначение своих собственных вопросов в том, что они помогают, как говорили в старину, «жить своим умом».
Почти сто лет назад Л.С. Выготский в поисках ответа на вопрос, что́ дает человеку возможность управлять своими психическими процессами и своим поведением, пришел к выводу, что эту способность человек приобретает благодаря освоению и использованию знаковых систем, в частности естественного языка. Его идея была колоссальным прорывом в понимании механизмов развития человека. Однако освоение языка, являясь необходимым условием овладения человеком своими психическими процессами и своим поведением, не является достаточным условием этого. Принципиально важно, ка́к человек использует возможности языка, и это понимает любой учитель, встречаясь с разговорчивым ребенком с очень низким уровнем самоорганизации.