(начало)

Отношения Земмельвейса с руководством клиники были холодные. Судя по косвенным данным Игнац считал руководителя клиники некомпетентным болваном. А руководство в ответ не мешало явно, но и не поддерживало, объясняя изменения в статистике случайностями.

Земмельвейс не стал публиковать данные о своём открытии, не писал о нём и не выступал публично, несмотря на уговоры друзей. Ему в целом было сложно это делать, потому что «литературный» немецкий не был его родным языком (родной язык был одним из диалектов) и Игнац говорил с акцентом. В Вене он чувствовал себя немного чужим. Можно предположить, что сыграла роль еще и стеснение и желание избежать конфликта с медицинским сообществом.

Вместо Земмельвейса об открытии стали писать его друзья и студенты. Они были не так убедительны и не так хорошо доносили его идеи, подчас ошибаясь в деталях. Тем не менее очень небольшое количество врачей в Европе берут идею на вооружение и в их клиниках смертность резко падает. Такие люди сами начинали продвигать идеи Земмельвейса. Но идея встретила заметное сопротивление медицинской старой гвардии, которые восприняли их как личную атаку на себя и как на попытку обвинить их в смертях женщин. На Земмельвейса пишут доносы и появляются нападки в прессе, его травят. Появляются сильные ненавистники его идей, которые обличают его вплоть до подтасовки статистики («ваша хлорная вода не работает — вот числа») и прямых обвинений («мы попробовали так делать и смерти выросли»).

Тем не менее идея вызывает всё больший интерес и в начале 1849 (почти два года с момента открытия) появляются подвижки и предлагается создать комиссию в Вене из профессоров и чиновников по исследованию идей Земмельвейса. И если идея подтвердится — внедрить их везде.

Но спустя несколько месяцев Земмельвейсу не продляют ординатуру в клинике. Точно из-за плохих отношений с руководством, скорее всего также из-за политической неблагонадёжности: Игнац — венгр, как раз совсем недавно потерпело поражение восстание венгров за отделение от Австрийской империи. Нет явных свидетельств, что Земмельвейс участвовал в этом восстании. Но его братья участвовали, а предполагая характер Игнаца — он как минимум сочувствовал.

В 1850 его назначают в университете доцентом, но без права учить студентов на вскрытиях трупов (только на фантомах-манекенах) — основном инструменте экспериментов и обучения. Земмельвейс воспринимает это как большую несправедливость и тяжелейшее оскорбление. Он в ярости и считает это заговором против него. Поэтому он не посоветовавшись ни с кем и не простившись с друзьями, через несколько дней после назначения бросает всё и уезжает в Будапешт (тогда Пешт). Земмельвейсу 32 года.

(продолжение)