Некуда ехать в Анестезиологии

Продолжаем историю про лечение боли и про специалистов. Практически любое заболевание сопровождается тем или иным болевым синдромом: и на начальных стадиях, и при длительном течении. Поэтому в нашем центре собраны почти все специалисты, с которыми удобно работать именно в рамках лечения боли.

Сегодня расскажу про одну такую связку.

Пациент около 50 лет, много лет живёт с сахарным диабетом. Лечился в разных учреждениях города, и в государственных больницах, и в частных клиниках. Человек очень дисциплинированный, выполняет все рекомендации, но «своего» специалиста так и не нашёл.

На фоне диабета развилась диабетическая полинейропатия. Когда сахар годами держится выше нормы, страдают самые длинные и тонкие нервные волокна (а также их оболочка), то есть те, что идут к стопам. Поэтому боль начинается снизу, «по типу носков»: ноги горят, жжёт, колет. Ночью пациент не может спать, а днём не может нормально двигаться.
И получается стандартный замкнутый круг. Диабет компенсирован плохо, поэтому болят ноги. Ноги болят, поэтому нет физической активности и не получается похудеть. Без снижения веса диабет хуже поддаётся контролю. И так по кругу.

Повреждённый нерв, к сожалению, полностью не восстановить. Но разорвать этот круг можно: убрать боль и параллельно скорректировать обмен веществ, на фоне комбинации модификаторов образа жизни и интервенционных методик.
Тут к работе подключается уже мой эндокринолог, по совместительству моя жена .
До нас всё было врозь. Сахароснижающую терапию назначал один специалист, и на момент обращения она была не совсем адекватной. Болью отдельно занимались невролог, травматолог и ревматолог. Все ссылались на диабетическую полинейропатию, а лечили препаратами витаминов, физиопроцедурами, ортопедическими стельками и "блокадами". Внятного результата не было.
Особенность мультидисциплинарного центра в том, что никто не тянет одеяло на себя. Мы понимаем, откуда идёт боль, и работаем вместе.
Шаг первый — убрать боль. Обычные обезболивающие вроде ибупрофена при нейропатии почти не работают, потому что боль здесь нейропатическая (про "блокаду" вообще не стоит говорить). Нужны препараты, которые успокаивают перевозбуждённые нервы. Я назначил габапентин в адекватной дозировке.
Шаг второй — эндокринолог и подбор сахароснижающей терапии. Почему здесь важна именно связка, а не просто «сходите ещё и к эндокринологу»:
— габапентин может давать отёки и прибавку в весе, а пациенту нужно худеть, поэтому дозы и схему мы согласуем вместе;
— препарат выводится почками, а их функцию при диабете контролирует эндокринолог;
— слишком резкое снижение сахара может временно усилить невропатическую боль, поэтому темп коррекции мы обсуждаем вдвоём;
— головокружение на старте терапии плюс онемевшие стопы означают риск падений, и об этом знают оба врача.
Шаг третий — интервенционное лечение. Когда медикаментозная часть подобрана, мы переходим к попытке снизить боль уже немедикаментозно. Мы выбрали импульсную радиочастотную терапию DRG L4–L5–S1 (иРЧА). Под контролем УЗИ к нерву или нервному сплетению подводится тонкая игла, и импульсное воздействие перенастраивает передачу болевого сигнала. Нерв при этом не разрушается. Скажу честно: эффект держится месяцы, позволяет снизить дозы таблеток, но нерв не восстанавливает. Сохранить нервы может только хороший контроль диабета, и это ещё один аргумент работать вдвоём.
Отдельно отмечу: наш эндокринолог работает в государственной больнице, поэтому эта часть помощи для пациента бесплатна по ОМС. Интервенционные методики, как и лечение боли в целом, по полису ОМС пока не предусмотрены. Но пилотные проекты в России уже есть.
В итоге у пациента двойной контроль. На повторных приёмах у меня мы корректируем обезболивающую терапию, у эндокринолога — метаболическую. Цель у нас одна: здоровье и комфорт пациента. И этот кейс мы, тьфу-тьфу, ведём успешно.
Если у вас диабет, осматривайте стопы каждый день, не грейте ноги грелкой и носите удобную обувь. Жжение и онемение в стопах — повод прийти к врачу, а не терпеть.

P.S. рандомный ребенок из отпуска для привлечения внимания. СПАСИБО!

Всем привет! Обещаю писать примерно так же часто 🙂
На видео — радиочастотная денервация перикапсулярных нервов тазобедренного сустава..

С чего всё началось

Пациент пришёл с выраженной болью в левом тазобедренном суставе и левой половине поясницы. Спокойно ходить и справляться с обычными бытовыми делами он уже не мог.
Первым шагом мы выполнили диагностическую блокаду (PENG-блок) и отпустили пациента домой с чёткой инструкцией: как только боль вернётся, отметить дату, описать её по специальной анкете, которую мы выдали на руки, и сразу записаться на приём. Так мы понимаем, сколько длится эффект, какой характер у боли и нет ли подводных камней.

Самое интересное — про привычку к боли

Через полтора месяца пациент пришёл на повторную консультацию и с порога заявил, что блокада почти не помогла.
Сопровождавший его родственник тут же возразил: «А не надо было генеральную уборку затевать и на дачу ездить!» «Так конец дачного сезона же!» — парировал пациент.
Полемику я прекратил и спросил у родственника напрямую: прошла боль или нет? Тот уверенно ответил — прошла. И только после этого пациент согласился: да, безусловно прошла.
Это очень показательная деталь. Люди с хронической болью настолько к ней привыкают, что порой не замечают, когда она отступает. Поэтому дневник боли и взгляд близких иногда точнее, чем собственные ощущения пациента.

Что было дальше

Пациент прошёл все назначенные исследования. Результат — коксартроз 4 стадии. Мы направили его к нашему травматологу, и было решено менять сустав по квоте ОМС, то есть бесплатно.
Но при сборе документов выявилось противопоказание к операции — относительное и временное, но всё же. Нужно было дообследоваться, наблюдаться у профильного специалиста и длительно принимать препараты. Об эндопротезировании можно было забыть минимум на полгода.
А у пациента, помимо дачи, есть обязательства, которые ждать не будут.

Решение

Мы предложили радиочастотную денервацию перикапсулярных нервов тазобедренного сустава. Для неё выявленные противопоказания к эндопротезированию препятствием не являются. Собрали минимальный набор анализов, выполнили процедуру за полтора часа и отпустили пациента домой в этот же день с улучшением.

Боль ушла. Ожидаемый период жизни без боли — от полутора до двух лет. Этого времени с запасом хватит, чтобы спокойно подготовиться к операции.

Важно понимать: радиочастотная денервация не лечит коксартроз и не заменяет эндопротезирование. Это способ убрать боль и вернуть человеку нормальную жизнь, когда , например, операция по каким-то причинам сейчас невозможна или её приходится ждать.

Если вы или ваши близкие живёте с болью в тазобедренном или коленном суставе и операция пока откладывается — приходите на консультацию. Разберёмся вместе, какой вариант подойдёт именно вам 🤍

⚡️ Видеоларингоскопия — новый золотой стандарт рутиной интубации трахеи?
Результаты исследования COVALENT (2026)
Коллеги, делюсь переводом важного многоцентрового рандомизированного исследования COVALENT, опубликованного в журнале JAMA Network Open, 3 августа 2026 года. В нем детально оценивалось, обеспечивает ли видеоларингоскопия (независимо от формы клинка или производителя) превосходство над классической прямой ларингоскопией (DL) при плановых интубациях в операционных.

В исследовании приняли участие 2532 взрослых пациента в 6 крупных центрах Германии и Австрии.

📈 Главный критерий эффективности (успех интубации с первой попытки):
87,6% — видеоларингоскопия с гиперангулированным клинком (VLH)
82,9% — видеоларингоскопия с классическим клинком Макинтош (VLM)
78,2% — традиционная прямая ларингоскопия (DL)
Обе методики видеоларингоскопии показали статистически значимое и клинически важное превосходство над DL (p < 0.001).

🔍 Ключевые выводы авторов:

Гиперангулированные клинки (VLH) продемонстрировали максимальную эффективность не только при первой попытке, но и при спасительной интубации после первой неудачи — они значительно быстрее обеспечивали визуализацию голосовой щели.

Снижение осложнений: Применение VLH ассоциировано со значительным снижением частоты травм губ, зубов и следов крови на клинке по сравнению с VLM и DL (10,9% против 23,2% и 24,1% соответственно).

Меньше гипоксемии: Использование видеотехнологий резко снизило необходимость в промежуточной масочной вентиляции легких между попытками интубации (с 11,8% в группе DL до ~4% в группах видеоларингоскопии).

Внедрение видеоларингоскопов позволяет снизить риски периоперационной гипоксемии и сделать обеспечение проходимости дыхательных путей более предсказуемым и безопасным.

📂 К публикации прикрепляем два файла на русском языке для вашей работы:
Краткое аналитическое резюме исследования и полный академический перевод статьи с подробным описаниям методологии, разделом обсуждения и всеми 3 ключевыми таблицами (демография, главная конечная точка, матрица вторичных исходов).

Раз за разом каюсь: пишу часто, обещаю исправиться.

Всем здравствуйте! Отойдем от медицины :)

Осень — моё любимое время года по многим причинам.

Первая причина — ностальгическая. Время возвращения в школу. Когда, как не первого сентября, задумываешься о возвращении в какое-то тёплое, подчас приятное место, где встречаешься со старыми друзьями, вспоминаешь уходящее лето и приступаешь к выполнению новых задач (— неприятных, конечно.
Также осенью у меня день рождения, и это атмосфера загадочности: что же мне подарят (уголь в фольге)?
И ощущение того, что дачный сезон — каторга — наконец-то закончен.

Ярко-жёлтые и оранжевые оттенки, уютные и тёплые вещи, отсутствие необходимости гулять на улице просто так — всё это делает это время года поистине уникальным.

Для тех, кто любит сидеть дома, укутавшись в плед, налив себе что-нибудь (я не из полиции нравов если чо) и посмотреть что-то осеннее по телевизору, я подготовил свой топ-вишлист кинопроектов и мультфильмов, которые постараюсь посмотреть этой осенью.

Сюда не включены культовые вещи, которые я уже смотрел, а также любые другие фильмы и мультсериалы, которые вы можете предложить в комментариях.

Если наша редакция сочтёт эти варианты увесистыми, обещаем их посмотреть.

Спасибо всем что дотерпели до конца, и всех с наступлением осени!

Знаю, что давно не писал. Но сегодня повод особенный — пациент.

Всем привет! Продолжим про боль, но сегодня не про суставы. Сегодня история про то, что боль — это не всегда «там, где болит».

Пришел ко мне мужчина. 76 лет. Бодрый, в ясном уме, с прекрасным чувством юмора и живыми глазами.
Таких пациентов любят врачи: пришел не жаловаться, а разобраться.

Боль в животе. Но, как он сам сказал: «Болит не живот, а кожа или под ней». И это, кстати, очень важные слова.

Боль появилась несколько лет назад. Операций не было, травм не было. Живет себе человек, и вдруг — боль. В положении лежа, ближе к вечеру. С едой не связана. По шкале от 0 до 100 — стабильные 40–60.

Дальше начинается «хождением по мукам». Человек делает всё правильно:
— Невролог. Комбилипены, капельницы, надежда. Без эффекта.
— Гастроэнтеролог. Проверили всё, что можно проверить. Назначили метеоспазмил.
— Торакальный хирург. Грыжа пищеводного отверстия диафрагмы (и другое "ихнее") отсуствует.
— Куча снимков КТ, МРТ за разные годы.
Тишина.

Знаете, в чем особенность хорошего пациента?
Он не сдается. Он продолжает искать.
И вот он на приеме.
Что я вижу: боль четко локализована. Пациент указывает пальцем в одну точку. Это конкретный участок. Кожа, подкожные ткани, мышцы, нервы, которые к этому всему идут.
Видоизмененной боли нет. Боль от укола как боль от укола. Раздражения при проведения мягким инструментом нет.
Подозрение на невропатическую боль. Это когда болит не сам орган, а нерв, который передает сигнал. Нервы умеют «болеть» сами по себе. И тогда болит кожа, хотя с ней всё в порядке.
Я предлагаю сделать диагностическую блокаду. Это не лечение ради лечения. Это вопрос: если мы выключим передачу сигнала от конкретного нерва, уйдет ли боль? Если да — мы нашли источник. Если нет — ищем дальше.
Сделали RSB — блокаду "щита прямой мышцы живота". Посмотреть.

Тишина. Боль не ушла.
Мы сузили круг поиска. Раз блокада не помогла, значит дело в другом.

И тогда мы назначаем габапентин. Препарат, который работает именно с невропатической болью: он не обезболивает как НПВС, он «успокаивает» перевозбужденные нервы чуть выше.

Титруем по схеме.

Мы ждем повторного приема, чтобы зафиксировать результат и решить, что как продолжать схему лечения Но факт остается фактом: человек несколько лет не мог лежать вечером. Теперь — может.
Я пишу это не для того, чтобы сказать: «Какой я молодец». Я пишу для тех, кто сейчас терпит. У кого болит «кожа, а не живот». У кого невролог развел руками, а гастроэнтеролог выписал «что-то от живота», но лучше не стало.
Не тяните. Не мучайтесь. Если что-то не помогает — это не ваша вина. Просто, возможно, это не та проблема, которую вы лечите.
Подписчики этого канала всегда могут обратиться ко мне за разбором своей ситуации. Нам есть чем помочь, главное — начать.

Берегите себя. И не забывайте: боль — это не норма жизни.

Некуда ехать в Анестезиологии pinned a file

Продолжаем знакомиться с лечением боли, но не церемониально, а сразу с делом — покажу один из недавних случаев.

Пациентка, 67 лет. Пришла с болью в колене, которая знакома огромному числу людей за 60 — гонартроз. Боль, как это обычно бывает, не острая-режущая, а тянущая, ноющая, усиливается при ходьбе по лестнице и особенно при попытке встать после долгого сидения. Первые шаги — самые мучительные, потом вроде «расхаживается», а к вечеру снова ноет. По шкале боли (ВАШ) — 50-60 мм из 100. Это уже не «немного мешает жить», это существенно её сужает.
Казалось бы — при таком диагнозе логичный путь один: замена сустава, эндопротезирование.
Но на практике так не работает почти никогда сразу.
Причин, почему операция откладывается, обычно несколько, и часто не одна, а сразу пучок:
— избыточный вес, который повышает риски операции и наркоза
— банальная очередь, которая может растянуться на годы
— сопутствующие хронические заболевания, из-за которых операция становится рискованной или временно противопоказанной

И вот человек остаётся с больным коленом один на один, а жить с этим нужно уже сейчас, а не через два года.

Еще логичный вопрос — а укол дорогой гиалуроновой кислоты? Хондропротекторы в сустав? На той стадии артроза, который у этой пациентки, это, к сожалению, не сработает. Хрящ истончён настолько, что «смазка» уже не решает проблему боли — там, где нечему скользить, гиалуронка не поможет.

Поэтому здесь один выбор — блокада нервов, которые несут болевой сигнал от коленного сустава.

И тут важное уточнение. Слово «блокада» многим знакомо совсем в другом контексте — так называют укол, который делают травматологи прямо в сустав. Это не то же самое.

У нас же цель — не сустав, а нервы, которые несут от него болевой сигнал. Мы «выключаем» именно передачу боли, а не воздействуем на сам сустав.

Под контролем УЗИ, вводим анестетик с адъювантом (дипроспан) в несколько точек: в область верхнего заворота (верхнего полюса) надколенника — инфрапателлярно, чуть ниже и внутри, и в область верхнелатерального и верхнемедиального коленного нерва — чуть выше и снаружи/внутри от колена.
Все в приложенном видео!

Эти нервы отвечают за значительную часть болевой чувствительности сустава.
Эффекта хватает примерно на месяц.
Но дело не только в облегчении — эта блокада ещё и диагностическая. Если боль после неё уходит, мы точно знаем: источник боли — именно эти нервы, а не что-то ещё. Это подтверждение, а не просто временная передышка.

Следующий шаг для таких пациентов — радиочастотная абляция этих же нервов. Она увеличивает безболевой период уже до 1,5-2 лет. И это время не проходит зря — пациенту даются чёткие рекомендации: снижать вес, сохранять двигательную активность, готовиться к операции или ждать своей очереди на эндопротезирование, но уже без ежедневной боли.
Пациентка получила то, что ей было нужно прямо сейчас — жизнь без постоянной боли, пока идёт подготовка к следующему этапу.

Если у вас или ваших близких похожая история — пишите, разберём вашу ситуацию отдельно.

🧠 ИИ в медицине: революция или иллюзия?
Друзья, сегодня хочу поделиться мыслями о статье, которая заставила серьёзно задуматься. В ней разбирают ситуацию с докладом Белого дома «Сделаем Америку снова здоровой» — документ, который должен был задать вектор развития медицины, но попал под шквал критики. Почему? А потому что цитировал несуществующие исследования. И это не единичный случай — подобное всё чаще всплывает в судах, научных публикациях и политических решениях. Во всём этом винят генеративный ИИ, который умело фабрикует «убедительную» ложь.
И вот тут начинается самое интересное.
Авторы статьи выделяют три главные проблемы ИИ:
Галлюцинации — когда нейросеть просто додумывает факты, заполняя пробелы статистически вероятными, но не всегда верными словами.
Угодничество — когда ИИ подстраивается под ожидания пользователя, а не выдаёт объективную истину. Хочешь услышать определённый ответ? Он тебе его даст. Даже если он неверен.
Чёрный ящик — когда никто не может объяснить, как именно модель пришла к своему выводу. Это порождает проблемы с доверием, контролем и ответственностью.
Всё это особенно опасно в медицине, где цена ошибки — здоровье и жизнь человека.
Врачи и без ИИ сталкиваются с информационной перегрузкой, нехваткой времени, сложными диагнозами. Им нужен помощник, который облегчит рутину, сократит время на поиск информации, предложит варианты, укажет на скрытые взаимосвязи. Но этот помощник должен быть честным и прозрачным. Мы должны понимать, откуда берутся рекомендации и на каких данных они основаны.
А что мы видим сейчас? Поспешное внедрение ИИ в исследования и клиническую практику без чётких стандартов и контроля. Это как дать скальпель в руки человеку, который никогда не изучал анатомию. Вроде инструмент хороший, но применять его должен профессионал.
Тем не менее я убеждён: ИИ в медицине — это не угроза, а огромная возможность. В умелых руках он способен:
— ускорить диагностику сложных заболеваний,
— помочь подобрать персонализированное лечение,
— выявить риски на ранних этапах,
— освободить врачу время для живого общения с пациентом.
Это не замена врача, а усиление его возможностей. Как МРТ или электронная карта — инструмент, который меняет подход к работе, но не отменяет профессионализм и ответственность человека.
Поэтому ключевой вопрос сегодня — не «зачем нам ИИ?», а «как мы его внедряем?». Нужны правила игры: прозрачность, обучение, контроль, признание неопределённости, аудит алгоритмов. Иначе мы рискуем получить ещё один источник хаоса и недоверия.
Статью в удобном для Вас формате прилагаю :)

Клинический случай: наркоз, когда организм говорит «нет» почти всему

На днях был пациент, который заставил перепроверить весь алгоритм анестезии с нуля.

Поливалентная аллергия. В списке — яйцо, соя и ряд других компонентов, которые перекрёстно реагируют с большинством стандартных гипнотиков для общей анестезии. Пропофол, например, готовится на основе соевого масла и яичного лецитина — то есть препарат, которым обычно начинают общий наркоз в 9 из 10 случаев, для этого пациента был под запретом.
Разбираю, как решали эту задачу.

Для тех, кто не в медицине:
Если у вас аллергия на что-то — обязательно говорите об этом анестезиологу на осмотре, даже если кажется, что это «не имеет отношения» к операции. Иногда именно такая деталь меняет весь план наркоза.
В этом случае решением стало не вводить препараты для сна через вену, а «ввести» пациента в наркоз через дыхание — газовым анестетиком через маску.

Для коллег — методика VIMA (step by step):
1️⃣ Преоксигенация 100% O2 через маску 3–5 минут
2️⃣ Ингаляционная индукция севофлураном (VIMA) — концентрация повышается постепенно, пациент дышит спонтанно, без форсирования маской
3️⃣ Контроль глубины сна клинически и по CONOX (снижение qCON до хирургического диапазона)
4️⃣ После достижения устойчивой хирургической стадии — венозный доступ (пациент уже спит, укол не чувствует)
5️⃣ Рокуроний 30 мг в/в — миорелаксация для интубации (препарат вне зоны перекрёстной реактивности в данном случае)
6️⃣ Интубация трахеи, подтверждение положения трубки по капнографии
7️⃣ Поддержание анестезии севофлураном с титрованием по CONOX — раздельно по qCON (глубина сна) и qNOX (уровень ноцицепции), что позволяет вести анестезию точно по потребности пациента, а не по усреднённым дозировкам

Пациент проснулся гладко, без осложнений.

Конечно, можно наркоз и картошкой дать, без этих навороченных мониторингов.

Я предпочитаю быть на другой стороне стола.

Дорогие друзья, а я снова тут!

Как и обещал — предоставляю чек-лист перед операцией!

Сохрани — и отправь близким

Собрал для вас чек-лист, который реально помогает.
Это то, что я сам говорю и требую от пациентов перед операцией.

Мы много с Вами разговаривали, что многие думают — анестезиолог это тот, кто просто «даёт наркоз». На самом деле предоперационная беседа с ним — один из самых важных этапов подготовки. Именно здесь мы выбираем вид анестезии, оцениваем риски, корректируем лекарства и составляем план Б, В, Г, Д.

И это ВСЁ напрямую зависит от того, что вы нам расскажете.

Аллергия на крем, которую вы «не считаете важной». Таблетка от давления, которую вы пьёте уже 10 лет и забыли упомянуть. Реакция на укол у стоматолога 20 лет назад. Всё это — не мелочи. Это подсказки, которые меняют тактику.

Что внутри чек-листа:
— Что рассказать анестезиологу: аллергии, лекарства, импланты, вся твоя история
— Когда последний раз есть и пить
— Почему НЕ нужно бросать курить прямо перед операцией (да, это неочевидно)
— Что взять с собой в больницу
— Как справиться со страхом неизвестности

Сохраняйте, отправляйте тем, кто готовится к операции. Чем больше пациент знает — тем спокойнее и безопаснее проходит всё.
📄 Чек-лист в формате PDF и Word — в следующем сообщении

Самолёт безопаснее наркоза. И дело не в технологиях.
Немного цифр для контекста.
Шанс погибнуть в одном авиаперелёте — примерно 1 на 11 миллионов.
Шанс умереть непосредственно от анестезии (не от операции, а именно от наркоза) в развитых странах сегодня — по разным оценкам, порядка 1 на 100 000–200 000.
Да, наркоз очень безопасен. Но он всё равно в разы рискованнее самого безопасного вида транспорта в истории человечества. И разница тут не в том, что пилоты талантливее анестезиологов. Разница — в культуре. В авиации любой инцидент, даже почти-авария без последствий, фиксируется, разбирается и превращается в новый пункт чек-листа или процедуры.
В анестезиологии-реаниматологии такая культура у нас только формируется. Единого открытого реестра ошибок и осложнений, на который можно было бы сослаться, как на сводку Росавиации, пока нет. Большинство случаев живёт в разговорах в ординаторской, а не в базе, из которой можно вытащить закономерность.
За рубежом так работает уже давно: например, британский Факультет медицины интенсивной терапии (FICM) каждый месяц публикует короткий разбор реальных инцидентов — без имён, по существу: что произошло, почему, и что изменить, чтобы не повторилось.
В России сейчас происходит важный сдвиг — выходит на финал пилотный проект RUSOS и STOPRISK, посвящённый именно ошибкам в анестезиологии-реаниматологии. Это первая по-настоящему системная попытка собрать такие случаи у нас и разобрать их. А значит — появится материал для новых чек-листов и рекомендаций, а не просто архив историй «для своих».
Не ошибается тот, кто ничего не делает. Но если такие случаи не разбирать системно, мы все обречены наступать на одни и те же грабли — просто в разных городах и в разное время.

А перевод и оригинал Британской бюллетени безопасности прикладываю:

Послеоперационная тошнота и рвота это ужасное осложнение после наших наркозов.

Мы часто видим этих пациентов, особенно в условиях частных медицинских центров. И очень переживаем за них.
Особенно когда спрашиваешь о предыдущих наркозах, что понравилось или наоборот

-«Ужасно плохо отходила от наркоза…»

В 80% случаях эта «ужасность» на руках анестезиолога.

Задуматься надо. Или не нада… ( Алексей Викторович дает возможность задуматься — привет Вам!)

Всем хорошего дня, люблю вас!