ᴘᴜ Showing posts older than #70 · Back to latest
Вечерочек. Такой, казалось бы, безобидный.
Ваня входит в свою небольшую квартирку, куда на время к нему приезжал Романов. Приезжал он, зачастую, в неожиданное время, не сообщая об этом Пущину.
Также и сейчас. Пущин вваливается на порог квартиры совершенно пьяный в дощечку.
Николай, стоящий все это время в коридоре, брезгливо фыркнул, и подняв своего любимого Ванюшку на руки, попер в спальню, на скудную железную койку.
Рыжеволосый, на руках у императора, повис и начал лепетать всякую хмельную чушь.
Романов, положив его на кровать, дал ему нехилую такую оплеуху по боку головы, отчего Пущин пьяно заорал на него, но вскоре затих и уснул. А сам Николай присел на стул, который бесполезно стоял в углу комнаты.
На утро, император все также сидел на этом стуле. А Иван постепенно начал просыпаться. Голова гудела, от выпитого прошлой ночью алкоголя.
—С кем ты был?
Резкая фраза Романова раздалась среди шума в ушах Пущина, а второй, невнятно промямлил:
—С Костей и Сашей...
Едва слышно, но император всё понял.
Неожиданно, Николай достает ножик. Не тот длинный кухонный, а просто ножик. Перочинный что ли?
Император медленно, точно змей подходит к лежащему на кровати рыжику, и ехидно ухмыляется.
—Коленька, что ты?..—едва успевает промолвить Ваня, а после чувствует в своей груди жгучую боль. В глазах расплывается, но он все таки успевает заметить то, что у Николая в руках больше не было ножа, а из его груди торчит небольшая коричневая рукояточка.
—Я говорил тебе, что ты нискем кроме меня время проводить не будешь, так?—растяжно спрашивает у него Романов, смотря на Пущина сверху вниз, исподлобья.
Липкая кровь залила фрак Пущина, в котором тот до сих пор лежал и вскоре запеклась. Николай все эти злощастные пять минут смотрел на него и улыбался. Смотрел на то, как Иван стонал, корчился от боли на своей кровати.
Одежда рыжеволосого стала жесткой от засохшей крови на ней, как и рана. Боль поутихла, но вот, Романов резко выдергивает нож из его груди.
Раздается истошный крик.
—Я тебя предупреждал, что убью, коли еще раз с ними водиться будешь.—с ледяным спокойствием говорит он, смотря прямо в рыдающие голубые глаза Вани.
И целует рыжеволосого в губы, чувствуя, как тот обмякает, глаза его закрываются, а дыхание замирает.
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Forwarded from Reva
неанон корруптосище
Допрос Пущина.
Николай сверлит взглядом бывшего декабриста и медленно, с расстановками задает вопросы. Иван же четко, и почти таким же тоном отвечает императору.
—Не говорить со мной таким тоном! —рявкнул Николай, ударяя ладонью по столу.
—А то что? —ехидно вопрошает Пущин, и дерзко поднимаясь с места, обходит стол и подходит к Романову справа. Поворачивая к себе лицо императора за подбородок, бывший декабрист улыбается. И улыбка эта была непонятна: то ли насмешка, то ли просто легкомыслие.
Романов от этого жеста, вскакивает с места, сваливая ногами стул и отшатывается от Пущина, широко распахнутыми глазами смотря на него. Так унизительно с ним ещё никто не поступал.
Пущин подходит к нему и толкая в грудь, роняет императора спиной на стол. Николай смахивает рукой стопку бумаг, и чернильницу с вставленным в неё пером.
Странно, но Романов не сопротивляется. Скорее всего удивление, даже шок, сковало его тело настолько, что он не кричит не дергается, а просто поддается жестам Ивана.
—Как вас все-таки легко подчинить... —тихо произносит рыжеволосый, расстегнув воротник верхней части императорской формы Николая и уже ведя указательным и средним пальцами по шее царя, проходясь по кадыку, заходя под подбородок и почесывая Романова, точно кота.
А ведь сам император мурчит. Довольно и сладостно, точно изголодался по таким жестам за весь свой двадцать один год жизни.
Рыжеволосый накрывает его губы своими, продолжая расстегивать мундир Николая. А следом и рубаху белого цвета, что находилась под верхом одежды Романова.
Начиная покрывать поцелуями и укусами ключицы и грудную клетку царя, Иван слушает короткие стоны, выходящие изо рта его жертвы при каждом лёгком сжатии участка кожи зубами.
Пущин отпускает его посередине и говорит:
—А дальше обойдешься.
И нагло выходит из помещения.
Николай стоял на месте, откуда в Сибирь увозят бывших декабристов.
Его не интересовали все скудные кареты. Его интересовала только одна.
Одна-единственная повозка, в окошечке которой виднелись рыжие пряди кудрявеньких волос.
Иван Пущин–тайный возлюбленный Николая Первого сейчас сидел и пронзительными голубыми глазами смотрел на уходящего из вида императора, едва не плача от того, что его любимый человек отправил его в ссылку. Но чувство вины пожирали Пущина изнутри и все больше с каждой секундой.
Резко, Романов срывается с места, бежит к первой ближайшей лошади, быстро седлает её и скачет к повозке, в которой находится Иван.
В глазах рыжеволосого на секунду блеснула надежда.
—Остановить! —вопит Николай кучерам, а те в недоумении затормозили лошадей.
Император распахивает дверь в каретку и, увидев напуганного Пущина, губы которого тронула истощенная улыбка, Романов берёт возлюбленного на руки и выносит из повозки, выдыхая.
—Вань, извини меня... —тихо сказал император, опуская Ивана на землю и ласково целует ему обе руки.
—Коля, ты чего?.. Тебя едва не убили.. Я тебя едва не убил, а ты извиняешься передо мной. Да это я тебя о помиловании на коленях просить должен... —таким же тихим, рваным, глухим голосом произносит бывший декабрист в ответ на извинения Николая.
Романов, не выдержав, наклонился и утянул Пущина в медленный, нежный, страстный поцелуй, на который Иван, ни минуты не думая, ответил.
Где-то в цветнике императора распустились цветы.