Пул N54

Мандат нашёл адресата

Экс-мэр Новосибирска Анатолий Локоть возвращается в Госдуму. Для него это знакомый маршрут: депутатские созывы 2003, 2007 и 2011 годов, затем десять лет во главе города — и отставка в конце 2023-го.

После отставки заметной политической должности для Локтя не находилось. Складывалось впечатление, что Зюганов никак не может пристроить опытного партийца. На третьем году кадровой паузы решение, похоже, найдено.

Ирония в том, что для КПРФ это выглядит как удачное трудоустройство, а для избирателя — как повод спросить, какую роль в этой истории играет его голос. Когда мандат воспринимается прежде всего как место для бывшего мэра, цена мандата как инструмента представительства неизбежно снижается.

Федеральные тренды в региональной проекции

Итоги выборов в Госдуму в Новосибирской области можно рассматривать как один из показательных сибирских примеров того, как федеральные тенденции кампании проявились на региональном уровне.

Андрей Трошкин указывает на укрепление «Единой России», перераспределение голосов внутри оппозиционного поля и рост значения адресной мобилизации избирателей.

Важную роль в кампании сыграла персональная включенность губернатора Андрея Травникова, который возглавлял региональный список «Единой России».

- подчеркивает эксперт.

✔️ Центр ПРИСП|Telegram

До мандатов не долетели. Зато голубеводы поддержали.

Пока федеральное руководство Партии пенсионеров осваивает сложную формулу «спасибо, но мест нет», в Новосибирске обнаружен фундамент кампании: «Голубеводы Сибири за Партию пенсионеров».

Вот она — работа с крылом партии. Причём впервые крыло действительно умеет летать.

У других политических сил — ядерный электорат. Здесь — пернатый резерв. У других — штабы и кол-центры. Здесь хотя бы понятно, кто должен разносить сообщения.

Фотография прекрасна своей основательностью: серьёзные люди, кубки, грамоты, голуби. Видно, что собрались специалисты, которые умеют добиваться результата. Правда, по голубям. Впрочем, нельзя же требовать от людей сразу двух квалификаций.

Если переводить эту политическую композицию в воображаемый штабной диалог, получается так:
— Нам нужен выход на широкие массы.
— Есть выход на голубеводов.
— А шире?
— Сибири.
— Утверждаем.

И ведь с точки зрения политтехнологий всё почти идеально. Сообщество сплочённое, люди увлечённые, встречаться привыкли, птица в руках имеется. Проблема только одна: голуби возвращаются. Избиратели — не обязательно.

Особенно интересно теперь выглядел бы отчёт перед спонсорами:

«Уважаемые партнёры! В ходе кампании обеспечена поддержка организованного сообщества. Проведена встреча. Получен убедительный фотоматериал. Налажена обратная связь — отдельные её участники способны самостоятельно найти дорогу домой».
— А мандаты?
— Давайте не обесценивать голубеводство.

При этом к самим голубеводам никаких вопросов. У людей нормальное увлечение, реальные достижения и заслуженные кубки. На этой фотографии именно они могут подтвердить результат предметами, которые держат в руках. Политикам остаётся держать курс.

Есть здесь и важный аналитический вывод. Поддержка профессионального сообщества — полезная вещь. Но между «за нас голубеводы» и «за нас Новосибирск» дистанция приличная. Даже по прямой. Даже без встречного ветра.

Так что финальное обращение к спонсорам напрашивается само:

«Спасибо. Простите. Мандатов не будет — ни у вас, ни у меня. Но теперь мы хотя бы знакомы с людьми, у которых что-то взлетает».

Спонсоры, простите. То есть спасибо. Автозамена подвела.

На карточке — «Спасибо за вашу поддержку», около 2% и осторожное «возможно, ниже». Последнее особенно прекрасно: обычно мелким шрифтом предупреждают о рисках ДО того, как вы принесли деньги.

Если перевести этот послевыборный жанр с политического на человеческий, получится примерно такое обращение.

Дорогие друзья! У нас две новости. Хорошая: борьба за депутатские кабинеты закончена. Плохая: победили в ней другие.

Мандаты вы не получите. Я, впрочем, тоже. Поэтому прошу не говорить, что руководство оторвалось от партийных масс. Мы с вами как никогда едины: ни у кого нет пропуска.

Вы спрашиваете, куда делась поддержка? Поддержка была огромная. Особенно финансовая. К сожалению, выяснилось, что между платёжным поручением и избирательным бюллетенем нет автоматической синхронизации. Штаб направил разработчикам замечания.

Мы провели яркую кампанию. Нас видели на щитах, читали в газетах, слышали на встречах. Осталось понять, в какой момент человек, который видел, читал и слышал, должен был ещё и проголосовать. В техническом задании этот переход был описан недостаточно подробно.

Наши политтехнологи, кстати, предупреждали: узнаваемость растёт. И не обманули. Теперь нас узнаёт каждый спонсор. Даже со спины. Особенно когда мы быстро идём к выходу.

Отдельное спасибо социологам. Вы обещали коридор возможностей. Коридор действительно был. Просто все двери оказались заперты, а в конце сидел охранник и говорил: «Вам не сюда».

Два процента — результат, конечно, скромный. Но мы предпочитаем слово «эксклюзивный». За нас голосовали люди с редким политическим вкусом. Настолько редким, что для формирования фракции его не хватило.

Главное — правильно оформить выводы. Нельзя же написать: «Мы не убедили избирателя». Это обесценивает работу целого штаба. Поэтому пишем: «Большинство граждан не хочет перемен».

Логика безупречная. Если ресторан пустой, значит, население не хочет есть. Если спектакль провалился — зритель против культуры. Если партию не выбрали — народ оказался недостаточно подготовлен к собственному счастью.

Очень удобная аналитика: сначала просишь у людей голос, потом объясняешь, что люди неправильные. Политическая версия сообщения бывшей: «Ты ещё поймёшь, кого потеряла». Только бывшая здесь — примерно вся страна.

С донорами, разумеется, разговор сложнее. Им трудно объяснить, почему в презентации была фракция, а в итоговом отчёте — «бесценный опыт». Опыт вообще удивительный актив: особенно охотно его предлагают тем, кто рассчитывал получить что-нибудь другое.

Но обещанная близость к народу достигнута полностью. Никаких служебных машин, депутатских приёмных и прочих барьеров между нами и простым человеком. В следующий раз встретимся в очереди. Без предварительной записи.

Поэтому не будем искать виноватых. Это опасная практика: можно случайно найти человека, который утверждал бюджет.

Дорогие спонсоры! Вы помогли нам пройти большой путь. Не в парламент, конечно, но не будем придираться к географии.

Спасибо за доверие. Простите за результат. Мандатов не будет. Зато благодарность — без ограничения срока полномочий.

Новосибирская область: итоги одномандатных округов как тест на управляемость кампании

Предварительные результаты показывают не просто расстановку кандидатов, а качество собранных ими политических машин.

В Новосибирском округе Олег Иванинский получает 36,48% (83,4 тыс. голосов), в Барабинском Виктор Игнатов — 41,46% (89,7 тыс.).

Искитимский округ фиксирует сильный формальный результат Александра Аксёненко — 45,79% (109,2 тыс.). Однако оценивать его следует с учётом конфигурации кампании. Конкурентная среда здесь была заметно ослаблена: кандидат «Единой России», заявленный основным соперником, не вёл заметной публичной кампании и не сформировал самостоятельной мобилизационной повестки. Его участие выглядело скорее номинальным, чем конкурентным. В таких условиях высокий процент отражает не только силу победителя, но и отсутствие полноценной борьбы за избирателя.

На этом фоне наиболее устойчивый результат — у Дмитрия Савельева в Центральном округе: 46,26% и 114,4 тыс. голосов. Это первое место одновременно по доле поддержки и по абсолютному числу голосов.

Существенна и природа этого результата. Центральный округ — территория с высокой плотностью политической конкуренции, внимательным электоратом и меньшей готовностью голосовать «по инерции». Здесь нельзя опереться лишь на партийный бренд или административную инерцию. Результат Савельева означает, что была собрана устойчивая кампания: узнаваемость кандидата, работающая сеть, дисциплина штаба, ясная повестка и способность довести сторонников до участков.

Отдельный фактор — роль губернатора Андрея Травникова. Региональная кампания велась не в режиме формального сопровождения: губернаторская команда держала её в ручном управлении, синхронизируя территории, штабы и повестку. Это позволило сохранить общую управляемость кампании — несмотря на разную политическую конфигурацию округов.

Главный вывод: область продемонстрировала несколько разных моделей электорального результата. Но там, где кампания проходила в реально конкурентной среде, наиболее прочная позиция — у Дмитрия Савельева.

Бердск: итоги выборов и политические последствия
Многолетний «теневой» лидер города лишается основных рычагов влияния – политическая конфигурация в Бердске кардинально меняется

По оценкам экспертов, группа влияния Осина‑Дремина взяла под контроль 2/3 мандатов в городском Совете депутатов. Такой результат фактически отодвигает от ключевых механизмов городского управления прежнего «серого кардинала».

Сейчас в повестке – выбор спикера Совета. Наиболее вероятной фигурой называют Алексея Осина, однако обсуждение кандидатуры председателя только начинается.

Серьёзные потери понесла фракция Владимира Голубева, связанного с сенатором Александром Карелиным. Новый мандат Голубев получил с большим трудом, а его политическое влияние в городе значительно ослабло.

Причиной такого провала эксперты считают стратегический просчёт: Голубев не смог соотнести местную повестку с федеральными трендами и продолжал опираться на отработанные, но уже неактуальные схемы. На фоне этого его действия выглядели всё более импульсивными. Апогеем стали два эпизода: публичное требование финансовой поддержки у областного правительства и неудачная попытка созвать совет депутатов всего за неделю до довыборов.

О вероятном ослаблении позиций фракции Голубева аналитики говорили ещё около месяца назад, но именно в ходе ЕДГ‑2026 эти прогнозы получили официальное подтверждение.

Для мэра Семена Лапицкого итоги выборов означают укрепление позиций: теперь у исполнительной власти появляется лояльный союзник в представительном органе. Практика использования вотумов недоверия как инструмента давления на администрацию, судя по всему, уходит в прошлое.

✈️ Разбор полётов: кто получил штурвал после выборов в Бердске

Бердск проголосовал — и теперь начинается самое интересное. Не подсчёт бюллетеней, а подсчёт влияния.

По предварительной раскладке, условно «осинская» группа получает 19 из 27 мандатов. Это уже не просто уверенное большинство. Это контрольный пакет, при котором можно не только участвовать в формировании повестки, но и определять её: от распределения комиссий до портфелей, кадровых решений и ключевых городских проектов.

Проще говоря, прежняя политическая формула «давайте договариваться с позиции силы» для оппонентов больше не работает. Сила теперь сидит по другую сторону стола. И, вероятно, сама будет выбирать — с кем, о чём и на каких условиях разговаривать.

Главный бенефициар этой конфигурации — мэр Бердска Семён Лапицкий. Когда у администрации появляется устойчивое большинство в Совете, это означает не автоматическое отсутствие конфликтов, но резко повышает управляемость. В городскую политику приходит то, чего ей обычно хронически не хватает: возможность планировать решения хотя бы на несколько ходов вперёд, а не жить от заседания до заседания.

Отдельная линия — Владимир Голубев. Он прошёл округ буквально по лезвию ножа: 333 голоса против 298 у Алексея Вишникина. Мандат сохранён, но политический вес — уже совсем другая история.

Победа в округе не равна сохранению влияния в городе. Голубев остался в Совете, но прежняя система союзов и возможностей, похоже, заканчивается. В политике, как в природе, союзники отлично чувствуют смену центра тяжести: пока ты контролируешь маршрут — рядом много попутчиков; когда штурвал уходит к другим, внезапно оказывается, что у каждого был «свой самостоятельный курс».

Инсайдеры также говорят, что старший Голубев якобы рассматривает продажу части активов и постепенный уход от дел. Подчеркнём: это пока не подтверждённая публично информация. Но сам факт появления таких разговоров показывает: многие уже воспринимают нынешние выборы не как локальный эпизод, а как начало большой смены политических эпох в Бердске.

Итог предварительный: один политический контур получил большинство и право собирать новую конструкцию власти. Другой — сохранил отдельные позиции, но лишился ощущения, что именно он задаёт правила игры.

А дальше начнётся самое зрелищное: распределение ролей, портфелей, комиссий, амбиций и неизбежных обид. Потому что мандатов всего 27, а людей, считающих себя будущими председателями, обычно заметно больше.

Большой «Разбор полётов» по итогам выборов — с округами, фамилиями, альянсами и политической арифметикой — выпустим в течение недели.

#РазборПолетов #Бердск #Выборы #Горсовет

Выборы в режиме «тишины»: что говорит явка в Сибири

Итоги голосования в Сибирском федеральном округе показывают не столько электоральную борьбу, сколько работу политической системы в протоколе «тишина».

Иркутская область стала антилидером СФО по явке: на 18:00 20 сентября проголосовали 36,09% избирателей. Рядом — Новосибирская область с 39,62% и Хакасия с 40,19%. То есть в трёх регионах с наиболее низкой активностью к урнам пришли менее половины избирателей.

На другом полюсе — Тыва (80,15%) и Кемеровская область (68,75%). Красноярский край с 47,24% оказался единственным регионом округа в «среднем» коридоре между 45% и 50%.
Такой разброс — не просто разница в политической культуре. Он показывает разные модели управления электоральной мобилизацией.

В территориях с низкой явкой выборы проходили без высокой эмоциональной ставки. Не было конфликта, который требовал бы от избирателя публично определиться; не было кампании, способной превратить голосование в событие. В результате рациональная позиция значительной части граждан — не участие, а наблюдение со стороны.

Это и есть протокол «тишина»: выборы не вызывают массового протеста, но и не становятся поводом для массовой поддержки. Политическая система работает предсказуемо, без резких колебаний — однако цена этой предсказуемости состоит в слабой вовлечённости.

Высокая явка в Тыве и Кузбассе, напротив, демонстрирует иной тип региональной политической машины: более плотную связь власти, бюджетной сферы, муниципального контура и избирательной мобилизации. Там голосование остаётся управляемым коллективным действием, а не сугубо индивидуальным решением.

Главный вывод для Иркутской и Новосибирской областей: низкая явка — не обязательно признак одномоментного политического кризиса. Но это индикатор дистанции между гражданами и институтами. Когда выборы проходят слишком тихо, система получает формальную устойчивость — и одновременно теряет живой контакт с обществом.

Бердск: война кланов открыла дверь «Яблоку». Случайность или эксперимент?

На фоне одной из самых жёстких муниципальных кампаний в регионе Бердск неожиданно стал площадкой, которую сложно было представить ещё год назад: на трёх округах зарегистрированы и спокойно ведут кампанию кандидаты «Яблока». Партия, которую в большинстве территорий не пускают дальше этапа подписей, здесь — полноценный участник бюллетеня.
Разберём, почему это произошло и что это говорит о состоянии системы.

Первое. Конкуренция здесь настоящая — и в этом всё дело.
Бердская кампания — это не привычный муниципальный ритуал с заранее известным итогом. Это открытое столкновение двух групп влияния: старой городской элиты, ушедшей в самовыдвижение под зонтичным брендом, и коалиции, консолидировавшей партийные оболочки. Обе стороны обладают ресурсами, сетками, юристами и взаимным компроматом. Обе бьются за каждый округ.

И вот парадокс: именно тотальная война элит создала то, чего годами не могла создать никакая демократизация сверху — реальную конкурентную среду. Когда две мощные группы заняты друг другом, у административной машины не остаётся ни рук, ни мотивации зачищать поляну от третьих игроков. Фильтры, которые в спокойной ситуации работают безотказно, в ситуации клановой войны просто некому обслуживать.

Второе. «Яблоко» пропустили не по недосмотру.
Три округа — это не случайный прорыв, это допуск. Вопрос — чей и зачем. Версии на выбор:
▪️ Разменная логика. В войне двух групп каждый дополнительный кандидат на округе — инструмент дробления чужих голосов. Либеральный кандидат откусывает протестный электорат — и обе стороны могли счесть это полезным для себя.
▪️ Витринная логика. Кампания в Бердске и так под внешним наблюдением — конфликт вынес город в повестку. Наличие «Яблока» в бюллетене — готовый аргумент о конкурентности и легитимности выборов, который пригодится любому победителю, когда встанет вопрос о признании итогов.
▪️ Экспериментальная логика. Не исключено, что на город смотрят сверху как на полигон: что происходит с электоральной системой, когда админресурс расколот надвое? Бердск даёт редкие полевые данные — и допуск непарламентской партии делает эксперимент чище.

Третье. Что покажет результат.
Сами по себе три округа погоды в совете не сделают — там решается битва других масштабов. Но результат «Яблока» станет точным замером: сколько в типичном сибирском малом городе избирателя, готового голосовать за либеральную партию, когда ему это физически позволили. Не в Москве, не в академгородке — в Бердске. Эта цифра будет интереснее любой социологии, и её будут внимательно читать далеко за пределами области.

Вывод.
Демократия в отдельно взятом городе случилась не потому, что её кто-то захотел. Она случилась потому, что монополия раскололась, и осколки заняты друг другом. Это старое правило политической науки: конкуренция элит — единственный устойчивый источник политического плюрализма. Не ценности, не институты, не давление снизу — раскол наверху.
Вопрос лишь в том, что произойдёт после выборов. Если группы договорятся — а структурные признаки указывают именно на это, — окно закроется так же буднично, как открылось. И тогда бердский «рассадник демократии» останется в истории как короткий полевой эксперимент с предсказуемым финалом: плюрализм в системе живёт ровно столько, сколько длится ссора её хозяев.
Замер, тем не менее, будет сделан. А данные, как известно, не исчезают.

#АрхитектураВласти #Бердск #муниципальнаяполитика

Голосовать на выборах нужно чисто выбритым и опрятно одетым, потому что это почетная обязанность гражданина, заявил сенатор РФ Александр Карелин.

Он проголосовал на избирательном участке на территории Военного санатория "Ельцовка" в Новосибирске.

✔ Новости ТАСС / Сибирь быстрее в "Mаксе"

Закрытые опросы: бабка надвое сказала, а мы запишем

По «закрытым опросам» готовность россиян идти на выборы - крайне низкая.
В одном тг канале пишут: 43% собираются на участки, и это уже с бюджетниками в комплекте. В регионах ещё "бодрее" - местами не набирается и 35%. Дальше по классике: недостачу закроют ДЭГ и сельские территории, где явка традиционно растёт сама, как укроп.

Сегодня началось голосование и административный ресурс намерен выдать всё сразу: мобилизовать в первый день все группы, до которых дотягивается. Так что не удивляйтесь цифрам в 70-80% - по тем самым группам, у которых «готовность участвовать» измеряется не социологией, а служебной запиской.

Мы, чтобы не отставать от тренда, тоже провели закрытый опрос. Выборка - 61 человек. Из них пойти на выборы собрались 17. Это, если кому надо в процентах, 27,9%. То есть 72,1% остаются дома, в раздумьях о судьбах Родины.

Отдельный сюжет: большая часть тех, кто всё же дойдёт, намерена испортить бюллетень. Просто потому, что графы «против всех» нет. Её убрали как ненужную - а желание, оказывается, осталось. И теперь оно выражается ручкой, от души, по всей площади листа.

Но всё это, конечно, ерунда. Закрытые опросы - жанр гадательный: цифру можно поднять, опустить, «уточнить методику» и предъявить кому надо. Реальную явку мы увидим в понедельник. И она, разумеется, будет значительно выше. Всегда бывает.

Скучные выборы как проект. Почему «тишина-2026» - это не сбой, а замысел

Коллеги фиксируют: думская кампания - самая тусклая за десятилетия. Баннеры без смысла, лозунги, которыми партии могли бы обменяться незаметно для избирателя, кандидаты, избегающие живого контакта. Наблюдение точное, и спорить с фактурой бессмысленно - она честная.
Но расставим акценты иначе.

Это выборы военного времени. И было бы странно ожидать от них карнавала конкуренции, жёстких дебатов и «разгула демократии». Ни одна политическая система в состоянии затяжного конфликта не наращивает внутреннюю турбулентность добровольно. Задача момента - не разбудить общество, а провести процедуру штатно, без сюрпризов. И с этой задачей, надо признать, система справляется: кампания демонстрирует высокую управляемость. Оценивать её нужно по её собственным критериям, а не по критериям 2011 года.

Скука - это технология, а не халатность. «Сушку явки» сменило то, что можно назвать усыплением политического поля. Партии - и власти, и при власти - работают в логике «не сказать лишнего». Это рационально: любое яркое обещание сегодня - обязательство, которое завтра в условиях неопределённости может стать проблемой. Тишина дешевле и безопаснее. Демобилизация - осознанная стратегия всех системных игроков, а не только администраторов.

Предопределённость - не только минус. Для федерального центра выборы-2026 - это верификация консенсуса: регионы подтверждают курс, элиты - лояльность, общество - готовность не раскачивать лодку. Это не «совок» с его пафосной постановкой, а именно техничная процедура. И в ней есть своя честность: система не притворяется тем, чем не является.

Теперь - о цене вопроса, без которой анализ был бы неполным.

Управляемость сегодня оплачивается функциональностью завтра. Парламент задуман как канал связи власти и общества. Когда кампания строится на принципе «не разбудить», этот канал сужается. Тревожность, которую фиксируют ФОМ и ВЦИОМ, никуда не девается - она просто не находит легального политического выражения. И вопрос «зачем такой парламент?», который коллеги справедливо подмечают, - это индикатор накапливающегося разрыва. Пока он риторический. Но риторические вопросы имеют свойство со временем становиться практическими.

Вывод. Кампания-2026 успешна ровно в том, для чего проектировалась: стабильность, предсказуемость, отсутствие рисков в чувствительный период. Это не оправдание и не приговор - это констатация. Скучные выборы военного времени - закономерность, а не аномалия. Настоящий тест системы впереди: сумеет ли она, когда внешнее давление ослабнет, вернуть политике содержание. Потому что усыплённое поле легко удерживать - но с него трудно собирать урожай легитимности, когда он вдруг понадобится.

Управляемость - ресурс. Но, как любой ресурс, он расходуется.

Бердск - это не про Бердск

Первое, что нужно снять: в позиции Аксененко нет ничего аномального. Он председатель совета регионального отделения «Справедливой России» и депутат Госдумы от этой партии. Не выставлять кандидатов там, где это невыгодно, и поддерживать внепартийную городскую платформу - обычная тактика. Партия не обязана работать на конкурента. Формально претензий нет.
Аномалия начинается уровнем выше.

Модель «сенатор-арбитр»

В российской региональной политике сложился устойчивый тип фигуры: человек с федеральным статусом, всенародной узнаваемостью и биографией в аппарате. Спортивная слава здесь работает как отдельный капитал - она конвертируется в легитимность, которую невозможно отозвать административным решением. Логика та же, что сделала мэром Киева Кличко: чемпион воспринимается не как чиновник, а как фигура над схваткой.

Такой человек не управляет территорией напрямую. Он выполняет функцию арбитра: разрешает споры, страхует «своих», гасит конфликты до того, как они дойдут до Москвы. Его ресурс - не полномочия, а способность быть последней инстанцией для местных игроков.
Именно поэтому в Бердске не сработал силовой сценарий. Не потому, что область слаба, а потому, что на другой стороне — фигура, конфликт с которой стоит дороже, чем конфликт с городом.

Где проблема

Модель рабочая, но она из другой эпохи. Она сформировалась в нулевые, когда региональная власть строилась через личные гарантии: договорились двое - вопрос закрыт. Тогда это было эффективно. Институтов не было, а решения принимать надо.

Сегодня та же модель дает обратный эффект. Она консервирует конфликт вместо того, чтобы его закрывать. Пока есть арбитр, ни одна сторона не обязана искать компромисс по существу - достаточно дойти до него и получить решение. В результате Бердск тридцать лет воспроизводит один и тот же сюжет: «неуд», отставка, надежда, разочарование. Система не учится, потому что за нее каждый раз решают.

Слабость мэра — следствие, а не причина. Любой мэр в такой конструкции слаб по определению: он не субъект переговоров, он их предмет.

Что должно измениться

Ровно одно: решения должны начать приниматься по процедуре, а не по звонку. Не «сверху дали отмашку», а горсовет, регламент, публичный вотум, публичная ответственность. Это медленнее и скучнее. И это единственное, что разрывает цикл.

Воля сверху здесь — не про то, чтобы кого-то убрать. Она про то, чтобы перестать быть последней инстанцией в городских спорах. В тот день, когда местные игроки поймут, что за них больше никто не решит, они начнут договариваться сами.

Тогда и появится возможность для той самой фигуры, о которой шла речь раньше. Не для мессии — для управленца, которому не нужен покровитель, потому что за ним процедура.
Пока покровитель есть, любая женщина-мэр, любой сильный хозяйственник и любой честный бердчанин будут просто следующей серией.

При всем уважении к автору, Аксёненко имеет право не топить за Единую Россию. Он же из Справедливой России. Но...не формально...его прикрывает Карелин - наш сибирский мишка.

Это сенатор - решала.

Здесь встает вопрос уже по поводу уровня с Кличко.

Ну и суть, когда будет воля сверху, когда сенатор - решала перестанет разрешать вопросы по 2000 годам - может что то и изменится.

https://t.me/art_of_politics/1614

Бердск. Проклятие второго города

Есть вещи, которые аналитика объясняет плохо, а миф - хорошо.

Посмотрите на историю Бердска сверху, без фамилий. Город, который однажды уже был затоплен и построен заново. Город, у которого забрали старое место и дали новое. В городской памяти это не строчка из справочника - это травма основания. Бердск дважды рождался и оба раза не по своей воле. С тех пор он не доверяет ни одной власти, потому что однажды власть уже пришла и сказала: вашего города больше не будет здесь.

Отсюда - тридцатилетний цикл, который не может разорвать ни один мэр. Приходит сильный - город его отторгает. Приходит договороспособный - город его съедает изнутри. Меняются партии, схемы, кураторы, а результат один: конфликт администрации и горсовета, «неуд», отставка, надежда, разочарование. Как будто под водой осталось что-то, что не отпускает.

Почему война не закончится 20 сентября

Потому что 20 сентября меняется только состав игроков. Самовыдвиженцы соберутся во фракцию, спикер получит свое кресло - тот же или новый, - мэру предъявят счет. Дальше начнется второй акт: второй вотум, торг, отставка или капитуляция на условиях. Потом придет следующий - и цикл повторится.

И так будет продолжаться до тех пор, пока в кресло мэра не сядет женщина.

Формула развязки

Не варяг. Не победитель кампании. Не человек с ресурсом. А та, кто уже внутри - из администрации, знающая город изнутри кабинетов, прошедшая все этажи, видевшая каждого из нынешних участников конфликта в момент, когда они были никем.

И - дочь великого отца. Не в династическом смысле, а в мифологическом: носительница чужой безупречной репутации. Того запаса доверия, который город когда-то выдал ее отцу и который нельзя потратить, но можно унаследовать.

Мужская политика в Бердске всегда была про передел: кто кого, чья фракция, чей спикер. Женская фигура выпадает из этой логики. Ее нельзя победить в мужской войне, потому что она в ней не участвует. Ей не нужно доказывать силу - а значит, и воевать с ней бессмысленно. Именно поэтому она единственная, кто способен закрыть цикл: не выиграв войну, а лишив ее предмета.

Год под вопросом

Может быть, 2027-й - если второй «неуд» сработает быстро. Может быть, 2029-й - если торг затянется и город получит еще одного временного. Календарь здесь вторичен.
Первично другое: Бердск будет воевать сам с собой ровно до того дня, пока во главе не встанет она. И в этот момент - не раньше - город наконец выдохнет.

Не потому что придет мессия.

А потому что закончится сюжет, который город рассказывает про себя уже тридцать лет.

🦉 Сова на глобус: две гвоздики как угроза убийством

Бердск, выпуск предвыборный.

В Администрацию Президента, судя по документу, ушла жалоба на главу Бердска Семёна Лапицкого. Жанр серьёзный — «заявление о привлечении к уголовной ответственности». Статья тоже не шуточная — 119 УК РФ: угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.

Главная улика: две гвоздики с чёрной лентой на ручке двери.

Да, вы всё правильно прочитали. Не записка с угрозами, не звонки, не свидетели, не видео. Две гвоздики.

Что утверждается?

Что общественная деятельность председателя Ассоциации ветеранов СВО Бердска якобы вызвала недовольство администрации города и лично мэра. А появление цветов на двери заявитель трактует как угрозу жизни и здоровью в связи с выполнением общественного долга.

На чём держится версия?

На предположении. В документе прямо указано: заявитель «полагает», что смысл такого «подарка» связан с его деятельностью.

Кто принёс цветы — неизвестно.

Доказательств связи с мэрией — нет.

Свидетелей — нет.

Дата июльской беседы с главой города, где якобы прозвучало «значит война?», — «точную дату сказать затрудняюсь».

Зато политический адресат выбран максимально точно.

Первое натяжение — маршрут жалобы. Если человек видит реальную угрозу убийством, логичный путь — полиция, заявление, проверка, установление неизвестного лица. Но в тексте отдельно сказано: в бердскую полицию заявитель обращаться не будет, потому что, по его мнению, «проверка должным образом проведена не будет».

То есть в полицию — нет. Сразу наверх. В Администрацию Президента. Очень процессуально, очень предвыборно.

Второе натяжение — сама конструкция обвинения. Формально в документе просят возбудить дело в отношении неизвестного лица. Но весь политический смысл жалобы построен вокруг другого: создать связку «мэр — давление на ветеранов СВО».

Это уже не юридическая логика. Это политическая технология.

Третье — контекст, которого в жалобе почему-то нет. Ассоциация ветеранов СВО в Бердске не возникла в вакууме и не развивалась вопреки администрации. По имеющейся информации, город сам помогал запускать это направление: собирал первых участников, предоставлял помещения, поддерживал команды по сидячему волейболу, проводил областной слёт ветеранских объединений.

Отдельная деталь: замглавы Бердска по направлению СВО — боевой офицер с ранением. И теперь предлагается поверить, что администрация, которая сама выстраивала ветеранский контур, вдруг решила запугивать его двумя гвоздиками на двери.

Четвёртое — дата. Жалоба подписана 28 августа. До выборов в горсовет Бердска — около двух недель. А кто затем выбирает мэра в Бердске? Правильно, горсовет.

И вот здесь сова уже начинает хрустеть.

Cui bono?

Такой документ не обязательно нужен для суда. Для суда он выглядит слабо: слишком много предположений и слишком мало проверяемой фактуры.

Зато он удобен как политическая бумага. В нужный момент у нужных людей на столе появляется формула: «мэр против ветеранов СВО». Не доказательство, а ярлык. Не расследование, а сигнал депутатам и элитам перед голосованием за будущую конфигурацию власти.

Бердск долго жил в модели, где мэр должен был согласовывать решения не только с жителями и законом, но и с отдельными внешними центрами влияния. Когда эта привычная схема ломается, в ход идут не только публичные кампании, но и такие документы с гвоздиками.

Вердикт:

Если есть угроза — её должна проверять полиция. Если есть факты — их надо предъявлять. Но превращать две гвоздики с чёрной лентой в политическое обвинение против мэра накануне выборов — это уже не правоохранительная история, а предвыборная драматургия.

Пока ставим 🦉🦉🦉 — сову натянули крепко, глобус уже хрустит.

До пяти сов дойдём, когда отдельно разберём, кто именно собирал эту конструкцию, кто помогал ей попасть «наверх» и кто дал политический зелёный свет. Фамилии пока оставим за кадром — пусть участники процесса сами узнают себя по почерку.