Pudgik Gratti. Токсичная благотворительность

Вечернего лонгрида вам. 50 тысяч знаков, увы, не "прожует" никто, так что читать придется в форме гуглдока. Но зато с картинками!

Я чувствовала, как она смотрит на меня. Ее тело, с подростковой дерзостью, прижалось к передней пассажирской двери, плечи были повернуты так, чтобы она могла смотреть мне прямо в лицо. Обычно, когда я забирала свою дочь Наджью из средней школы, она заваливалась в машину и заваливала меня рассказами о прошедшем дне, без умолку болтая о своей компании друзей, жалуясь на надоедливого учителя или удивляясь контрольной работе, которую она сдала на отлично, хотя думала, что провалила. Но не в этот день.

«Ты знала, что в моей школе такие ужасные условия, когда решила меня сюда отправить?» — спросила она.

Я крепче сжала руль, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, и выиграла несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

https://docs.google.com/document/d/1u4tPlADTo3cqMv8W3vO1Qo-23l92szbocmKmsiIU5ng/

Я знала,,что соцсеточка рано или поздно напомнит о рекомендации пить верблюжью мочу от уважаемого доктора.

Да они его ПРИМАНИЛИ.
Он их жрать пришел, потом решил, что слишком верткие, и закусил старичком.

#медведик

Я хочу заниматься совершенно другим. Хочу писать музыку, закончить книгу, рисовать, заниматься рукоделием, жить среди своих птиц и работать. Но сейчас мне приходится бороться буквально за возможность продолжать жить.

Моё физическое состояние заметно ухудшилось. Очень усилилась лимфедема ног. Одежда, которая ещё недавно была свободной, перестала налезать. Ноги увеличиваются в объёме, двигаться становится всё тяжелее.

Недавно мне пришлось ехать к сосудистому хирургу ещё и из-за огромной гематомы — синяк занимал практически всё бедро. Я почти не выхожу из дома, и любая такая поездка для меня сама по себе тяжёлая физическая нагрузка. И для Олеси тоже - складывать мою коляску в багажнике такси, потом собирать снова, закатывать меня по крутым пандусам и так далее.

Консультация сосудистого хирурга обошлась в сумму, почти равную моей месячной пенсии. Заплатила за неё Олеся из своих денег. Это не деньги, которые у неё просто лежали лишними. Мне нужно вернуть ей эту сумму.

Заодно сосудистый хирург оценил состояние моих ног и тяжёлую лимфедему. Сейчас мне подбирают специализированную компрессионную систему для борьбы с отёком. По предварительной оценке, речь идёт как минимум примерно о ста тысячах рублей, а возможно и больше.

А за остальным - к ней

Итак, с нами снова #медведик
Окончательно обленившийся и использующий иишечку для живопырпырсаний своих страданий по торчу. Поэтому я не буду тащить ее текст кусочками. Я повешу ссылочку в первый комментарий. И сразу напомню правило нашего музейчика дегенеративной медицины: экспонаты лапами не трогать! Ну и сейчас "трогать" заведомо бесполезно: комментарии ЖЖ автоматически скрывает, автор их будет раскрывать лапками. И напомню, что автор спит и видит повторение успеха 20 года, когда ему, травимому за красоту, блогеры деняк собрали.

А теперь избранные цитаты.

И здесь возникает ещё одна вещь, без которой вообще невозможно понять происходящее. В ЕМИАС у меня загружено огромное количество медицинских документов: выписки из стационаров, заключения профильных специалистов, результаты обследований. В этих документах есть подтверждённые диагнозы, непосредственно связанные и с болью, и с тяжестью моего состояния: гонартроз IV стадии, аутоиммунный полимиозит, полинейропатия с двигательными и чувствительными нарушениями, пудендальная невропатия, гигантская грыжа белой линии живота с диастазом прямых мышц III степени и другие заболевания.

Но в структурированном перечне диагнозов ЕМИАС этой картины практически нет. Там до сих пор остаются старые диагнозы, давно не отражающие моего нынешнего состояния: гонартроз ранней стадии, хотя по более поздним обследованиям он уже достиг IV стадии, посттравматический коксартроз ранней стадии и неуточнённая мононейропатия. И практически всё. Документы в систему загружены, новые обследования существуют, профильные специалисты свои заключения дали — а актуальная картина болезни в перечне диагнозов не появляется.

31 августа 2026 года я прямо сказала Ведзижеву, что мне очень больно. Что болят мышцы, суставы, всё тело, что имеющегося обезболивания не хватает. Даже с учетом инъекционного морфина, который я вынуждена колоть себе "на прорыв боли" 4 раза в сутки каждый день. Во время этого разговора он практически сформулировал свою позицию вслух.

Я спросила, правильно ли понимаю, что, по его мнению, моих диагнозов недостаточно для такой выраженной боли. Ведзижев ответил, что для больших доз морфина «такого субстрата нет». Когда я стала перечислять подтверждённые профильными специалистами диагнозы, непосредственно связанные с болью — аутоиммунный полимиозит, деформирующий артроз всех крупных и мелких суставов - вплоть до гонартроза 4 стадии, полинейропатию и многие, многие другие, — он снова заговорил о том, что это не основания для «таких больших доз».

Одна из важных фигур этой истории — врач паллиативной помощи Суайло Пашаевна Бозгулова.

14 ноября 2024 года она записала, что моя квартира «захламлена коробками с вещами», «кровать вся в коробках», что я «эмоционально лабильная» и якобы начала оскорблять врача нецензурными словами.

Я утверждаю, что этого не было. Я не оскорбляла её нецензурной бранью.

А коробки, про которые она написала, — это пластиковые органайзеры с материалами для моего рукоделия: вышивкой, валянием, лепкой, карандашами и принадлежностями для рисования.

11 апреля 2025 года Ведзижев начинает документально прослеживаемое дальнейшее снижение опиоидной терапии. В том же протоколе он сам описывает у меня боли спастического характера в мышцах, лимфостаз, тяжёлые поражения суставов и гигантское грыжевое выпячивание размером 25×30 см. И одновременно пишет НОШ 0, снова повторяет версию о самостоятельных изменениях доз и обосновывает снижение обезболивания

— Если у вас возрастал бы болевой синдром, вы бы согласились бы на госпитализацию!

То есть мой отказ от госпитализации был прямо использован как доказательство того, что боль якобы не усиливается.

Врач посчитала нужным записать, что осмотр происходил на кухне, потому что «в комнате живут совы».

Для сов место в документе нашлось. А для моей гигантской грыжи — нет

Глупый какой-то комментарий.

Ежу понятно, что под действием гравитации вакцина собирается во всех нижних конечностях. Поэтому фарш из лука пополам с чесноком и молотым перцем чили нужно закладывать в труселя тоже и втереть как следует, чтобы наверняка подействовало. Много раз не надо, одного хватит.

С добрым утром, страна! Новостей медицины вам. А днем будут новости Медведика.

Срочный зверозбор!

Соберем на осенние приключения!

Мне тут запрещенная соцсеть внезапно напомнила, почему нежелательный/экстремистский Мемориал не надо спонсировать, даже есои вы не гражданин России. И почему над ними и их всхрюками можно гнусно ржать.

Мемориал спонсировал авокадиху семейки Баховых!
Ну, ту самую, которая череп деда в трусах Влада нашла.

И даже планировали помогать семейке с подачей в ЕСПЧ жалобы на подлые российские власти, плохо расследовавших пропажу упившегося подростка в болоте.

И о происходящем в чате канала последние шесть часов.

Часть 2
И вот здесь начинается самое интересное. От чего мог умереть младенец?

Осложнение на мозг. Грипп у детей раннего возраста действительно может вызывать так называемую грипп-ассоциированную энцефалопатию или энцефалит. Это состояние, при котором развивается отёк мозга, нарушение сознания, судороги. Механизм до конца не ясен, но ключевую роль играет «цитокиновый шторм» — бурная иммунная реакция, которая повреждает ткань мозга. При самом тяжёлом варианте — остром некротизирующем энцефалите — летальность крайне высока. В одном из исследований 2024 года из 16 детей с грипп-ассоциированной энцефалопатией умерли трое, то есть почти 19%. И это сейчас, когда реанимация нашпигована оборудованием, как самолёт-разведчик шпионскими приблудами. Лечение — консервативное. Противовирусные, стероиды, иммуноглобулины, поддержка дыхания и гемодинамики. Ни о какой «операции за 400 долларов» речи не идёт.

Осложнение на сердце. Грипп может вызывать миокардит — воспаление сердечной мышцы. Это редкое, но грозное осложнение. В литературе описаны случаи фульминантного (молниеносного) миокардита у детей на фоне гриппа H1N1, когда ребёнок погибает за 48 часов от острой сердечной недостаточности, несмотря на реанимационные мероприятия. Механизм — также иммунное повреждение и прямая цитотоксичность вируса. И вот ключевой момент: миокардит не лечится операцией. Лечение — это кардиотоническая поддержка, ИВЛ, в крайних случаях — ЭКМО (экстракорпоральная мембранная оксигенация), которой в 1950-х годах ещё не существовало.

Отдельно про 1950-е и кардиохирургию у младенцев. В те годы операции на сердце у маленьких детей были единичными, героическими случаями. В 1952 году пятилетнюю девочку оперировали в условиях гипотермии, у хирурга было всего шесть минут на закрытие дефекта перегородки. В 1954-м использовали перекрёстное кровообращение — подключили отца как «живой оксигенатор» для ребёнка. В 1956-м в клинике Кливленда прооперировали 17-месячного ребёнка с дефектом межжелудочковой перегородки, подключив его к аппарату «сердце-лёгкие». Каждый такой случай был событием, попадавшим в газеты. Стоимость этих операций не могла составлять 400 долларов — это была цена обычной госпитализации, а не экспериментального кардиохирургического вмешательства.

Вывод. Версия «грипп → осложнение → срочная операция → не хватило 400 долларов» не выдерживает медицинской проверки. Ребёнок умирает не потому, что Центр пожадничал, а потому, что в 1950-х годах медицина не умела справляться с фульминантными вирусными осложнениями. Нигде в мире, ни за какие деньги.

Получается, что если мы берём нарратив «предательство из мести», то нам надо говорить не о Полякове, а о тех, кто её зачем-то придумал. Она не бьётся ни медицински, ни по датам событий. Но она очень кинематографична и позволяет постфактум объяснить, почему боевой офицер с реально героической биографией вдруг стал предателем.

Ну а что было на самом деле, мы можем узнать только в одном случае: если кто-то найдёт и опубликует протокол вскрытия ребёнка. Там будет точно указана и причина смерти, и её дата, и возраст.

Часть 1
У Александра Дюкова обсуждают историю предательства Полякова. По одной из версий, на предательство он пошёл, потому что ему отказали в оплате лечения сына. Мне стало интересно, что ж там могло произойти, и не видим ли мы поиск «благородного мотива для предательства» постфактум.

Сначала — что известно.

Дмитрий Поляков, генерал-майор ГРУ, 25 лет работал на ФБР и ЦРУ под псевдонимами «Цилиндр» и «Бурбон». Он выдал около 1500 сотрудников советской разведки, 19 нелегалов и более 150 иностранных агентов. Арестован в 1986-м, расстрелян в 1988-м.

Версия с сыном: в начале 1950-х или, по другим данным, в конце 1950-х Поляков был в Нью-Йорке под прикрытием должности в советской миссии при ООН. У него заболел маленький сын. По разным данным — «три месяца», «полгода» или просто «маленький сын». Нужна была операция стоимостью 400 долларов. Поляков запросил помощь у резидента ГРУ, тот — у Центра. Отказали. Американцы, по одной из версий, предложили оплатить операцию «в обмен на услуги». Поляков отказался. Ребёнок умер.

Теперь — медицинская часть, которую я хочу проверить.

Во-первых, диагноз. В русскоязычных источниках он называется по-разному: «грипп, давший осложнение — отёк мозга / проблемы с сердцем», «трудноизлечимая болезнь», просто «тяжёлая болезнь». То есть единого диагноза нет.

Во-вторых, операция за 400 долларов. Это ключевая деталь. Даже в 1950-х годах в США 400 долларов не могли быть стоимостью кардиохирургической операции у младенца. Это не цена торакотомии, не цена искусственного кровообращения (которое тогда только начинало применяться), не цена даже простейшего вмешательства. 400 долларов — это уровень госпитализации средней сложности, курса лечения или диагностических процедур. Если ребёнку действительно требовалась «сложная операция», она стоила бы в разы, если не в десятки раз больше. Если требовалась срочная госпитализация — её согласуют на месте, а не через Центр.

В-третьих, временная привязка. Поляков был в Нью-Йорке с мая 1951 по июль 1956. Первый контакт с ФБР — ноябрь 1961 года, уже во второй командировке в США. Между смертью сына и вербовкой проходит минимум 5–6 лет. Более того, по американским источникам, сын был старшим, и методом обратного исчисления мы получаем, что родился он до 1952 года, потому что второму ребёнку в 1961-м было 9 лет. Если бы месть была прямым мотивом, пауза в полдесятка лет требует объяснения — либо через отложенное озлобление, либо через то, что мотив был другим. Ну и неминуемо возникает вопрос: точно ли старший ребёнок умер в возрасте до года?

В-четвёртых, все версии появились постфактум. Ни один из источников не цитирует самого Полякова о том, что сын был мотивом. На допросах он говорил о «стремлении к риску», о «помощи западной демократии против хрущёвской доктрины», о том, что «родился русским и умрёт русским». Смерть сына в этих объяснениях не фигурирует. Версия о мотиве-мести исходит от историков и журналистов.

Поблагодарим Дипсик за историческую справку и перейдём к тому, что интересно лично мне: а именно к медицинской истории. Примем за отправную точку версию, что младенец умер от осложнений гриппа, лечение которых отказался оплатить Центр.